Так. Глубокий вдох. Убивать Охвайса на глазах свидетелей глупо. Срок большой, а удовольствие слишком мимолетное.
Теперь критическим взглядом окидывала балерину уже я. Та как-то неуютно поежилась и стянула вырез на груди. Я, конечно, не эстет, но личико приятное. С фигурой, правда, беда, но многие любят таких вот бренчащих костями.
Охвайс бросил взгляд на обслугу и, подцепив меня за локоть, оттащил за какой-то фикус. Если он хотел спрятаться, то слегка не угадал с конспирацией. Из-за средней плешивости растения нас отчетливо было видно. Да и рядом трущиеся телохранители не выглядели ценителями ботаники и откровенно нас палили.
- Ой, да ладно вам, - я послала нагам насмешливую улыбку. – Что я могу сделать вашему драгоценному начальнику? Задушить? Мне элементарно сил не хватит. Разбить бокал и порезать его? Так он наг – кожа что сталь. Надругаться? – тут подавились все разом. – Да прежде чем я штаны с него сниму, вы меня скрутите.
Судя по заинтересованным взглядам охраны, я предложила вариантов больше, чем они рассчитывали.
Ожидание продлилось недолго. Я не успела даже прочитать все правила пребывания на борту, написанные мелким шрифтом. Умилил запрет требования остановки и открытия двери на высоте. Ага, выйти подышать захотелось.
В магазине у входа даже висит предупреждение «Воры наказываются украденным товаром», что эффективно позволяет бороться с кражами.
Растрепанный и чуток опухший, в одних штанах и расстегнутой на груди рубашке, маг красовался впалым животом, костлявой грудью и кружевом редких белых волос на оной. Словом, задохлик — он и есть задохлик, с какой стороны ни смотри. И за год такого вряд ли откормишь.
— Там пауки-ткачи. Не скажу, что большие, но их полчища тебя вряд ли обрадуют. Предпоследняя прислуга сбежала из дома от одного лишь их вида, — донеслось от одержимого мага.
— Так это ещё не повод для паники.
— А последнюю пауки вытолкнули сами, — добавил он чуть погодя, и стало ясно, паника обоснована.
К прессе у меня отношение примерно такое же, как у зайца к волкам. Важность миссии санитаров леса неоспорима, но можно ли не бояться этих серых и зубастых?
Фотоаппараты защелкали, как челюсти, засверкали вспышками, к моему лицу потянулись меховые микрофоны, очень похожие на некрупных дохлых зверушек.
– Никогда не поздно одуматься и избавиться от старорежимных заблуждений!
– Даже не знаю… – я переместилась в прихожую и уже оттуда, вбивая ноги в туфли, не без коварства уточнила: – То есть тебе кусочек старорежимного «Мишки» не приносить?
– Как это – не приносить?! – искренне возмутилась Сашка. – Приносить, конечно! Я буду есть его и страдать от собственного несовершенства. Иногда это нужно, ведь страдания облагораживают.