– О чём задумался, мелкий? – окликнул меня Джери, взбираясь к старосте наверх и перехватывая у меня управление маг-тросами. – Мозоли натёр? У нас знаешь, как говорят? Лентяй за дело – мозоль за тело.
В тот день хреново было не мне одному. Над разорённой заставой свинцовой тучей висели непролитые выжившими боевиками слёзы. Не слушайте тех, кто врёт, будто настоящие мужчины не плачут. Настоящие маньяки – быть может. Я знаю, о чём говорю, повидал за недолгие годы службы разного. На всю оставшуюся жизнь хватит.
А затем я съел одну ложку и в тот же миг мой рот наполнился первозданным пламенем. Сознание моё внезапно стало чистым-чистым и ясным-ясным, я шумно выдохнул, по-рыбьи широко распахнув глаза и захрипел, потянувшись к стоявшему у моих ног бурдюку. Никогда в жизни тепловатая вода с привкусом кожи и железа ещё не была такой вкусной! Это была амброзия! Нектар!
На счастье, мой взгляд зацепился за подпись, и я вспомнил, как Бруно объяснял капитану нашей заставы, что он вовсе не член пририсовал в конце рапорта, а просто расписался.
Ох, переезд. О том, что представляет из себя эта катастрофа, я не с чужих слов знала. Половину детства на колёсах, а потом Фархес.
Лучше два пожара пережить и одно наводнение, честное слово!
Глава рода Кланси, дядюшка Крис, после этого счастливого события купил домик в пригороде Аспона и торжественно подарил его младшей сестрёнке на её двадцать первый день рождения со словами:
– Дорогая сестрица, ты слишком дорого обходишься мне, моей семье и моим братьям. Поэтому прими этот дар и помни, я рад всем гостям, одна беда: гостей, как и рыбу, на третий день нужно выбрасывать.
— Наверное, я уже могу идти сама, — прошептала я, смущаясь.
— Нет. — Он покачал головой. — Лежи и не дергайся, слабость после такого — это совершенно нормальная реакция. Ты весишь, как баран. Не надорвусь.
— Ну так себе сравнение, — слабо улыбнулась я.
— Зато правдивое, — отозвался Кэвин без угрызений совести.
Впрочем, все же еду своровать стоит. Потому что желудок настойчиво требует что-то съесть.
— Так мы идем? — приподнял бровь мужчина, и я, кивнув, спрыгнула с подоконника.
— Веди, если нас поймают и застыдят, скажу, что это ты меня заставил, — предупредила я.
— Вот в этом все женщины! Сами заварят кашу, а сделают виноватым мужчину.
— Будь настойчивее, — приказал начальник. — Это не ясельная группа в детском садике.
— Я никогда не общалась с ясельной группой. Я вообще с детьми не очень.
— А откуда же у тебя такие сюсюкающие нотки? — фыркнул некромант.
— У коровки как-то роды принимала… — призналась я.
— У коровки! Сравнила роды коровки и умертвие!
Радовать мир с утра не хотелось. Хотелось мелочно кого-нибудь убить и прикопать под кусточком, можно даже прямо во дворе.