Как любил говаривать тятя в таких случаях, сколько реальность не отрицай, иметь с ней дело все равно придётся.
— Зачем это все? — вот не зря тятя говорил, что иногда глупые вопросы — это самое умное решение!
Стыд в этом смысле интересное чувство — он чаще гложет тех, кто вовсе не должен его испытывать.
Это было ожидаемо, но внезапно — то самое сочетание, обычно означающее самые хитровыкрученные неприятности.
— Берите-ка вы вот эту корзинку, покрывальце и валите в сад — я буду готовить пирог, а это занятие интимное, не то что всякие там консумации брака, так что нечего здесь толочься.
— Это ты, — шепчет, — Правда ты, ну надо же!
Я его хвостом по голове на всякий случай погладила — видно же, совсем чердак протекает у болезного! Вот уж точно впору сказать: мой хозяин — идиот.
А вот тут у нас задница на букву с, то бишь, Ситуация.
Людки, когда ревут, становятся на редкость страшными! Нос распух, глаза покраснели… Жуть! Бонни — и тот красивей! Иди, иди! А то я, бедненький, заикой останусь…
Мёртвый лорд Аколло пытался откреститься от внепланового трудового подвига, демонстрируя свои тридцать кинжалов, воткнутые в тело, и оторванную голову. Я, конечно, бурной прижизненной биографии призрака позавидовала, но отлынивать не позволила: голова в мужике все равно не главное.
Эльф там он или нет, а от сытной еды добреют все!