Его любовь ко мне была робка, как подснежники, неистребима, как снег на горных вершинах, и стара, как палеонтологические находки.
Я Хранитель, и храню всё, что принадлежит Лангранам. Муж, считай, тоже самое имущество, насколько ценное, другой вопрос.
— Мозги? Сопливый дурак с больным самомнением потому что был. Как же! Вдруг кто заметит, увидит, как пришедшая жена понравилась. Надо рыкнуть на нее, чтоб никто не сомневался, насколько ты крут, показать, кто здесь хозяин. Но испуг в ее глазах злит, уничтожает все хорошее. Но и это не настолько задевает как… разочарование в ее глазах. И просыпается бешенство. Ии… А потом, словно выныриваешь из-под толщи воды, и ужасаешься. Думаешь, откуда это в тебе, почему. Хочешь кинуться, успокоить, поклясться, что это больше не повторится. Но в ее глазах только страх, уходишь, чтобы дать успокоиться. Идёшь в храм, думаешь, как и с чего начать, а от этих мыслей вдруг просыпается злость и бешенство, и все по новой. А потом, ты понимаешь однажды, что чтобы ты не сделал, в её глазах ты не мужчина.
Прикинула, когда у котов этот месяц гона случается… Мдаа, март он и в другом мире март.
Говорят, в древности, на Земле, кочевые племена привязывали приговоренного за руки, за ноги к лошадям, а тех направляли в разные стороны. В результате преступника просто разрывало. Именно благодаря этой казни, родилось выражение "послать на четыре стороны". Вот и мне хотелось послать, причем именно тем, исторически верным способом.
Дорн, имей в виду! Или Элис — или я завещаю всё своё состояние приюту для бездомных хомячков!
Во всяком случае, изнасилования можно не бояться – тому, кто все-таки соблазнится настолько сомнительного вида прелестницей, можно сразу выдавать медаль «За отвагу». Ну, или хотя бы упаковку «Виагры». На всякий случай, так сказать…
«Есть две бесконечные вещи – Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной я не вполне уверен…»
Альберт Эйнштейн
Библейские заповеди хороши, как и светлые нормы демократии, но, к сожалению, а может и счастью, ни одни, ни вторые в обычной жизни не применимы.
Выходя из дверей роддома уже после того, как все закончилось, девушка жадно вдохнула пахнущий выхлопными газами городской воздух, показавшийся ей необычно свежим и вкусным после хлорированной больничной атмосферы.