Лена, у меня к вам интимный вопрос, — мужчина на минуту замолчал, нагнетая атмосферу. — Вы умеете полоть грядки?
Я работаю, — отец тоже попался на мою обманчивую внешность. — Операционная медсестра.
— О, отлично! Будете его штопать, он часто в переделки попадает
— Лена, жените на себе моего сына. И нарожайте мне внуков. Он сам не попросит, зараза, стеснительный больно
Ночью я не могла уснуть. Прошел час, второй, а я все так же вертелась на диване в гостиной. Мне было холодно, неудобно, одиноко… Я боялась закрывать глаза. Мне все эти дни снился мертвый Виктор, а сегодня к видениям добавились еще и масляные глаза Гобенко. А ведь казалось, что его то я могу забыть…
На свой страх и риск, я зашла в спальню Ильи, и осторожно присела на край кровати.
— Что случилось? — сонно спросил мужчина.
— Я отказываюсь соблюдать субординацию, — категорично заявила я.
Как говорил Эшли Монтегю «Я хочу умереть молодым — но как можно позже».
Придя (спустя неделю) вместе с оперировавшим доктором в палату к тому пациенту, чьи внутренности я имела честь наблюдать, и, увидев его благодарные глаза, я поняла, что выбор сделан верно.
— Ничего не боятся только слабоумные. И только смелые могут преодолевать свои страхи.
— Мар, извинись перед его величеством за то, что кинула в него моим сапогом.
Он что серьёзно?
— Прошу меня простить, ваше величество, — выдыхаю я сипло, не позволяя себе даже задуматься, чтобы не струсить, и радуясь, что голос у меня от страха почти пропал. И неожиданно для самой себя добавляю: — Я больше так не буду.
И я совсем не виновата что это прозвучало почти… с издевкой. Демоны точно на меня плохо влияют.
— Грош цена тому мужчине, которого может оскорбить женщина, пускай даже ведьма.
Вместо завтрака у них был кофе с тостами, а вместо обеда – ничего. Ну не мог Лосев считать салат из травы обедом! Он чисто физически не в состоянии был наесться рукколой и кедровыми, мать их, орешками.