Заметив мой мрачный настрой, мужчина тоже заметно посмурнел, но смотрел на меня с типично мужской непробиваемой уверенностью. Из разряда - сам не знаю, что творю, но отступить уже не позволит гордость.
- Кстати, о еде. Ты что-нибудь от ужина оставил?
- Конечно! Пальцем ничего не трогал!
- И не лизал?
- И не лизал!
- Интересно... Давай подробности. Повесели своего командира.
- Ничего весёлого не было. Как только узнали, что вы ранены, то с горя легли спать пораньше. Ну и усталость сказывалась.
- Спокойной ночи, Данилушка! - тут же присмирел Чах. - Колыбельную спеть?
- На хер.
- Ну на хер, так на хер.
- Начальство лучше видеть не живьём, а на фотографии, которую мы бережно храним у самого сердца.
- А ну покажи?
- Не могу, господин полковник. По словам курсантки Радостиной, я бессердечный садист. Не думаю, что она обманывает своего командира, поэтому ношу ваше фото около другого , самого дорого места в заднем кармане брюк. Предъявить не могу - в камуфляже оставил. А то ощущать вас и сзади, и спереди одновременно - совсем перебор.
- Кровь. Всё твоя кровь. Её пульсация говорит больше, чем эти честно вылупленные глаза.
- Я их не вылупливал.
- Какать хочешь? Поэтому такой вид?
- А давайте, - неожиданно предложила Шуал Шам, - я покажу вам свою грудь?
- Это было бы пошло в своей быстроте развития наших отношений.
- А я всё-таки это сделаю.
Терпеть он не может мои выходки... Ну надо же! Я ещё даже не начинала выходить!
Раз меня там ждут неприятности, как я могу не поехать? Они же ждут!
- Чес, я серьёзно. Даже не думай подкатывать к ней. Моя.
Каким бы любителем женского пола я не был, женщина друга - табу.
- Она мне уже неинтересна и глубоко отвратительна. И вообще не женщина.
- Она прекрасна, - тут же взъерепенился Рейв.