Но судья был запойным, не только алкоголиком, но и юристом.
Мой "напарник" же, руководствуясь дизайнерским порывом в духе : здесь будет дверь, без вариантов, - со всей дури шибанул сапогом по тому, что раньше было крышей, а ныне - стеной.
И только сейчас я поняла, что женственность - это в первую очередь не про воздушные платья и шпильки, а про умение скрывать своего внутреннего ВДВшника.
- Идти можешь? - с сомнением уточнил напарник.
- Ползти - точно. Насчёт остального не знаю, - глянув через плечо, отозвалась я.
- Ты жива? - спросил, отдышавшись, Дьяр.
- Нет. Отстань. Не мешай мне разлагаться.
- Ты как? Захотелось ответить кратко : "Как Ленин!". Но озвучила я рассширенную версию : - Жила, живу и буду жить всем назло, даже лёжа в стеклянном гробу. Остальное - детали.
Ответом мне стала длинная, прочувственная и абсолютно нецензурная тирада, слушая которую я поняла : не первый раз благие намерения капитана заканчиваются благим матом.
- Хотела бы заметить, что нас, магов Смерти, не стоит обижать хотя бы потому, что неизвестно, к кому в случае обиды мы пойдём жаловаться.
- Ты не некромантка. Ты само зло во плоти!
- Да, - не стала отпираться я. Причём зло голодное. И оно отправляется в каюту ждать обещанный обед.
- Ух ты! Спасибо. Сколько всего, - не сдержала я восхищения. В пустом животе при виде всего этого тут же заурчало.
- Я старался... - Щербатая улыбка озарила заросшее лицо матроса. Он даже от гордости расправил плечи. - Всё в точности сделал, как капитан велел. Он так и сказал : наложи всего и побольше, чтоб эта ведьма подавилась!