Елена Перепелицына

— Мне нужно тебе кое-что сказать, Лида… Прошептал мне муж, когда мы танцевали на дне рождения сына. Рука Ильи лежала на моей груди. На шраме. Там, где сердце, которое он когда-то спас. Двадцать лет назад его руки подарили мне жизнь, и с тех пор каждый вечер я шептала одно и то же: «Без тебя меня бы не существовало». Он накрывал мою ладонь своей, и мир держался. — Я больше не могу это скрывать. Устал. Устал врать, что я идеальный. Я тебе изменил. Был с другой женщиной! И у неё задержка… ...

– Твоя любовница ровесница нашей дочери! Ты в своем уме? – Не ровесница, она старше. – Насколько? На два дня? – Таня, какое это имеет сейчас значение? Не в возрасте же дело. Просто я устал и хочу других ощущений. Я обессиленно опускаясь на диван. Мой муж уходит к молодой любовнице, моя дочь все знала и поддержала его, а сыну вообще безразлично все происходящее. Я осталась одна. Как мне жить дальше? ХЭ, а вот какой мы узнаем в конце)

- Отпусти меня! Муж, которого я только что застукала на измене, впечатывает меня в стену, тяжело дыша. Его взгляд прожигает до самого нутра. - Пусти, сказала! – мой голос дрожит. - Успокойся, - рыкает он, - Ничего такого не произошло. - Ничего такого?! Твоя секретарша извивалась под тобой, а ты... ты ее прямо на столе... - голос предательски надламывается, выдавая, что я на грани истерики. – Пока мы с сыном… - Это ничего не значит, - отрубает он, - Нашей семьи это не касается. - Очень даже...

– Любимый, ты тут? – я заглянула в кабинет моего мужа Германа, но меня встретила лишь темнота. Странно. Я была на сто процентов уверена, что он еще в офисе. Он иногда задерживался, но всегда звонил мне с офисного телефона. Если Герман уехал из офиса, то почему его кабинет открыт? А если он вышел, например, в туалет или пошел в другой кабинет, то зачем потушил свет? Но тут я увидела полоску света у противоположной стены. Там у Германа была еще одна небольшая комната. Пробравшись совсем...