Mila

— Адрес называй, куда такси тебе заказывать? Девчонка тряслась и заливалась слезами. Тушь размазалась по лицу, губы искусаны. Взгляд затравленный. Сопливая совсем, лет девятнадцать — двадцать на вид. И чего дома не сидится. — Ну? — Спасибо. Но не нужно такси. — Совсем отмороженная что ли? Куда ты сейчас в ночь пешком собралась? Мало приключений было? — Нет. Мне идти некуда. Твою мать, вот только этого мне не хватало. — Ладно, пошли. Он считал, что уже давно умер, а она просто жила. И...

– Я же просил тебя не влюбляться. Уж я этого точно не заслуживаю. – как-то криво и невесело усмехнулся Ратмир. Говорил. Он всегда был со мной предельно честен. Но разве я виновата, что не смогла и всё же влюбилась? И как дура, мечтала о взаимности. – Но ведь у нас по-настоящему всё было. – смотрела на него сквозь пелену из слёз. – Афина, у нашей семьи изначально был срок годности. Ты сама это знаешь. В первую очередь, это было твоим же условием. Знаю… знаю! Но от этого не становится...

— Видишь того парня? Держись от него подальше.  — Почему?  — Он терпеть не может твоего брата. У них кровная вражда. Я тебя предупреждаю из соображения безопасности. Я такие советы воспринимала серьезно и мысленно поставила железную отметку, что приближаться к нему точно не буду. Вот только, стоило ему обернуться, как в этом парне я узнала того, кто несколько дней назад стал моим первым мужчиной.

— Мам, я не хочу идти к нему. Он меня терпеть не может. — С чего ты решила, что у тебя есть выбор? Или ты сделаешь все, что угодно лишь бы он наконец-то посмотрел на тебя, как на девушку, или тебе конец. — Да он скорее мне шею свернет. И я его тоже ненавижу. — Милая, посмотри на меня. У нас, женщин, никаких прав нет. К нам могут относиться даже хуже, чем к собакам, но, если мужчина влюбится, ты будешь иметь над ним власть. А он наследник самой влиятельной семьи. И у тебя есть преимущество —...

— Что ты хочешь взамен? Я никогда не дам тебе свое тело. — Совсем двинулась? Мы хоть и не родные, но нахрен ты мне нужна, как девушка? *** Восемнадцать лет мы считали друг друга братом и сестрой, пока не расскрылась правда о том, что это не так. И если он изводил меня страхом, даже, когда нас связывали несуществующие родственные связи. Теперь, когда мы полностью стали чужими, он вовсе оказался настоящим безжалостным Адом.