Мои цитаты из книг
— Почему его пропустила охрана?
— Он же юрист, дорогая, — Юра кривится, — а эти черти уговорят и привратника пропустит их в Райские Сады.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
подростковый ужас перед будущим иррационален
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
Мне тоже всегда нравилась эта идея истинности в книгах, которые Лиля читала. Крепкая связь, что предначертана самой судьбой и которая тянется через вечность яркой нитью и связывает сердца и души.
Но мы не в сказке. Мы в реальности, а в реальности мужчины предают семьи ради сомнительного удовольствия. Они уходят, бросают детей, делают больно женам. И я уверена, что истинность в книге придумали женщины, которых не раз предавали, и только магия может обуздать бессовестных мужиков.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
Измена хуже смерти. После смерти тебя ждет забвение, в котором не надо собирать себя ко кровавым кускам, бояться за дочь, которую может раздавить наш развод.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
— Что ты о смерти внезапно задумался?
— Я о ней всегда думаю, Глеб, — пожимает плечами. — Если о ней думать, то многие проблемы, которые нас окружают, полная ерунда перед осознанием неизбежного.
— Прости, что? — отставляю стакан. — Кто отец? — Ты все услышала с первого раза, — мой муж не отводит прямого и тяжелого взгляда. — Может, у меня слуховые галлюцинации, милый? — провожу ладонью по гладкой каменной столешнице и медленно проговариваю. — Твоя студентка ждет ребенка, и его отец — ты? — Да. У нас за плечами пятнадцать лет брака, три ребенка. Два сыночка и лапочка-дочка. Как в сказке. Было, как в сказке. *** Правильных героев нет. Бесить будут все: дети и взрослые. Ситуации...
— Шантаж, конечно, дело хорошее, Глеб, но он работает только с определенными людьми.
— Прости, что? — отставляю стакан. — Кто отец? — Ты все услышала с первого раза, — мой муж не отводит прямого и тяжелого взгляда. — Может, у меня слуховые галлюцинации, милый? — провожу ладонью по гладкой каменной столешнице и медленно проговариваю. — Твоя студентка ждет ребенка, и его отец — ты? — Да. У нас за плечами пятнадцать лет брака, три ребенка. Два сыночка и лапочка-дочка. Как в сказке. Было, как в сказке. *** Правильных героев нет. Бесить будут все: дети и взрослые. Ситуации...
— Да, Люб, я люблю детей и хотел бы быть отцом, — пожимаю плечами, — и им буду. Готов быть отцом-одиночкой. Гордым, красивым и смелым.
— Ты ненормальный…
— Что поделать. Много по голове били.
— Прости, что? — отставляю стакан. — Кто отец? — Ты все услышала с первого раза, — мой муж не отводит прямого и тяжелого взгляда. — Может, у меня слуховые галлюцинации, милый? — провожу ладонью по гладкой каменной столешнице и медленно проговариваю. — Твоя студентка ждет ребенка, и его отец — ты? — Да. У нас за плечами пятнадцать лет брака, три ребенка. Два сыночка и лапочка-дочка. Как в сказке. Было, как в сказке. *** Правильных героев нет. Бесить будут все: дети и взрослые. Ситуации...
Разве должен я обращать на время дня и ночи, когда у меня, мать ее, любовь. И любвовь везде. В голове, сердце и в штанах.
— Прости, что? — отставляю стакан. — Кто отец? — Ты все услышала с первого раза, — мой муж не отводит прямого и тяжелого взгляда. — Может, у меня слуховые галлюцинации, милый? — провожу ладонью по гладкой каменной столешнице и медленно проговариваю. — Твоя студентка ждет ребенка, и его отец — ты? — Да. У нас за плечами пятнадцать лет брака, три ребенка. Два сыночка и лапочка-дочка. Как в сказке. Было, как в сказке. *** Правильных героев нет. Бесить будут все: дети и взрослые. Ситуации...
— Мама, — голос Марка становится еще серьезнее и официальнее. — Я принимаю к сведению, что тебя расстроил садовый гном и джакузи. И меня печалит лишь то, что ты злишься. Я постараюсь в следующий раз оценивать риски, последствия и то насколько ты будешь недовольна.
— Прости, что? — отставляю стакан. — Кто отец? — Ты все услышала с первого раза, — мой муж не отводит прямого и тяжелого взгляда. — Может, у меня слуховые галлюцинации, милый? — провожу ладонью по гладкой каменной столешнице и медленно проговариваю. — Твоя студентка ждет ребенка, и его отец — ты? — Да. У нас за плечами пятнадцать лет брака, три ребенка. Два сыночка и лапочка-дочка. Как в сказке. Было, как в сказке. *** Правильных героев нет. Бесить будут все: дети и взрослые. Ситуации...
— Мертвые души.
— Ужастик, что ли? — голос Марка становится заинтересованным.
— Ага, — отвечает Арс, и я слышу в его тоне едва уловимое лукавство.
— Ой, мне ужастики нельзя, — тихо, но взволнованно отвечает Аленка. Очень ей хочется ужастика. — Совсем нельзя. Хотя… это же книжка, да?
— А чо там? — в нетерпении спрашивает Марк.
— Это читать надо, — вздыхает Арс. — Тут все сложно, запутанно и пересказывать нет смысла.
— Прости, что? — отставляю стакан. — Кто отец? — Ты все услышала с первого раза, — мой муж не отводит прямого и тяжелого взгляда. — Может, у меня слуховые галлюцинации, милый? — провожу ладонью по гладкой каменной столешнице и медленно проговариваю. — Твоя студентка ждет ребенка, и его отец — ты? — Да. У нас за плечами пятнадцать лет брака, три ребенка. Два сыночка и лапочка-дочка. Как в сказке. Было, как в сказке. *** Правильных героев нет. Бесить будут все: дети и взрослые. Ситуации...