Мои цитаты из книг
Галка
добавила цитату
из книги
«Побег от дракона, или Запутанная история леди Кристаллин»
11 месяцев назад
Господи, Мелисса, тебе думать вредно, однозначно! До чего еще додумаешься своими куриными мозгами! Хорошо, что ты на меня не можешь никак влиять. Но даже такие вот разговоры — пытка еще та. Ни ума, ни благоразумия, как ты вообще выжила? Или за тебя все всегда решали родители? Один раз ты взбрыкнула и приняла самостоятельное решение вразрез с их желанием, и вот что из этого вышло. При этом жизнь тебя ничему не учит.
Что, если все не то, чем кажется? Даже большая любовь и большая ненависть? Умерев в своем мире, я оказалась в теле наивной и доверчивой маркизы. Эта глупышка всем сердцем верила, что муж ее обожает, чужая женщина, командующая в ее доме, желает ей только хорошего, а мучающие ее приступы боли — следствие нераскрывшейся магии. Но я-то не она! Мои розовые очки разбились стеклами внутрь еще в моем мире, и иммунитет к доверчивости я получила пожизненный, так что гнилую натуру окружающих людей...
Оказывается, уровень благосостояния родителей не делает их детей счастливыми... Деньги, конечно, решают многое, но не все. Нельзя откупиться от детских травм, от недостатка внимания и родительской любви.
Хотел бы он вот так перед кончиной, когда рядом протрубят послы ада, увидеть напоследок над собой сверкающие тайным светом глаза женщины, поймать ее руку спасения. Украсть дыхание, когда Савушкина прижмет ладонь к его тупому разбитому лбу, если он в очередной раз нажравшись, выпадет из окна или его собьет машина. Может, все проще? Прямо сейчас упасть ей в ноги и признать свою вину? Сказать, что нужна только она, настоящая… Та, что сможет раны залечить, дать исцеления глоток. Защитит. Он слаб,...
Чутье. Чистое интуитивное женское всезнание, данное от матери-природы. Потому, что девочки слабее. Им как-то нужно выживать среди сильных мужчин.
Хотел бы он вот так перед кончиной, когда рядом протрубят послы ада, увидеть напоследок над собой сверкающие тайным светом глаза женщины, поймать ее руку спасения. Украсть дыхание, когда Савушкина прижмет ладонь к его тупому разбитому лбу, если он в очередной раз нажравшись, выпадет из окна или его собьет машина. Может, все проще? Прямо сейчас упасть ей в ноги и признать свою вину? Сказать, что нужна только она, настоящая… Та, что сможет раны залечить, дать исцеления глоток. Защитит. Он слаб,...
Чуткая женская душа должна пожалеть. Верно?
Хотел бы он вот так перед кончиной, когда рядом протрубят послы ада, увидеть напоследок над собой сверкающие тайным светом глаза женщины, поймать ее руку спасения. Украсть дыхание, когда Савушкина прижмет ладонь к его тупому разбитому лбу, если он в очередной раз нажравшись, выпадет из окна или его собьет машина. Может, все проще? Прямо сейчас упасть ей в ноги и признать свою вину? Сказать, что нужна только она, настоящая… Та, что сможет раны залечить, дать исцеления глоток. Защитит. Он слаб,...
Громов всегда считал, что нет некрасивых женщин. Есть недофинансированные. Отведи ее к пластическому хирургу, фитнес тренеру, диетологу, косметологу, визажисту. Вручи банковскую карту и будет из бабы конфетка. Яркая. Сладкая. Надоедливая. Вылепленная такой, какой тебе захотелось. Пахнут одинаково раздражающе, как в парфюмерной лавке, до тикающей мигрени в висках.
Хотел бы он вот так перед кончиной, когда рядом протрубят послы ада, увидеть напоследок над собой сверкающие тайным светом глаза женщины, поймать ее руку спасения. Украсть дыхание, когда Савушкина прижмет ладонь к его тупому разбитому лбу, если он в очередной раз нажравшись, выпадет из окна или его собьет машина. Может, все проще? Прямо сейчас упасть ей в ноги и признать свою вину? Сказать, что нужна только она, настоящая… Та, что сможет раны залечить, дать исцеления глоток. Защитит. Он слаб,...
Не было злости, раздражения. Просто пустота человека, который давно поборол в себе страх.
Хотел бы он вот так перед кончиной, когда рядом протрубят послы ада, увидеть напоследок над собой сверкающие тайным светом глаза женщины, поймать ее руку спасения. Украсть дыхание, когда Савушкина прижмет ладонь к его тупому разбитому лбу, если он в очередной раз нажравшись, выпадет из окна или его собьет машина. Может, все проще? Прямо сейчас упасть ей в ноги и признать свою вину? Сказать, что нужна только она, настоящая… Та, что сможет раны залечить, дать исцеления глоток. Защитит. Он слаб,...
Чувства-то, может, еще и можно вернуть, а как быть с доверием? Не терзаться сомнениями, когда мы будем находиться по разным городам, и спать спокойно ночами?
А как принимать от него букеты и подарки и не вспоминать, что в прошлый раз он прикрывал таким образом свою измену?
Только вот какой парадокс. Измены-то, по сути, и не было, зато ложь была. Наглая, намеренная и длительная. Которую я даже не заметила.
— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...
выходило так, что нас очень умело развели. Конечно, череда случайностей сыграла роль, но и в самом успешном преступлении зачастую тоже большую роль играет везение. Ну или невезение.
— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...
Да уж, правду люди говорят: когда хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Так и у меня вышло.
— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...
Сказать оказалось легче, чем сделать.
— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...