Мои цитаты из книг
Хорошо мужики устроились, ничего не скажешь. Увлекся, все бросил и гори оно синим пламенем, потому что у него новая любовка и хотелки. А то, что их поступки бьют не только по женщинам, с которыми прожили кучу лет, но и по детям – об этом они не думают. Зачем? Это же нарушит их вожделенный покой и потревожит хрупкую душевную организацию. Проще сделать вид, что они тут не при чем и дальше жить в свое удовольствие, а те, кто остался за бортом, пусть уж сами как-то барахтаются.
— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами. — А ко мне, значит, искусственные? — Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил! Он ожил, а я умирала. разве это справедливо? — Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец...
Он уже закрылся, переключился на другую женщину, а я для него – прошлое.
Вот он, тот самый «коротыш» в мужских мозгах, который за считанные дни, минуты, секунды обесценивает прежнюю жизнь, переворачивает все с ног на голову.
— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами. — А ко мне, значит, искусственные? — Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил! Он ожил, а я умирала. разве это справедливо? — Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец...
— Я просто хочу, чтобы все прошло спокойно.
— Ты просто хочешь, чтобы тебе было удобно! И чтобы тебе никто нервы не мотал.
— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами. — А ко мне, значит, искусственные? — Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил! Он ожил, а я умирала. разве это справедливо? — Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец...
Я не знаю, как другие женщины прощали и продолжали жить с изменщиками. Это мерзкое чувство гадливости… оно же навсегда. Сколько бы времени ни прошло, как бы ни силилась простить и забыть, а с удовольствием есть тухлое яблоко, перемазанное нечистотами, не сможешь. Омерзительный привкус ничем уже не перебить.
— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами. — А ко мне, значит, искусственные? — Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил! Он ожил, а я умирала. разве это справедливо? — Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец...
Моя маленькая, глупая, залюбленная до невозможности девочка, привыкшая к тому, что ее семья – это нерушимая крепость, твердыня.
— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами. — А ко мне, значит, искусственные? — Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил! Он ожил, а я умирала. разве это справедливо? — Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец...
Надо же, и температура прошла у бедолажки, и тошнота с перегревом. Вот что животворящий секс с чужим мужиком делает.
— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами. — А ко мне, значит, искусственные? — Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил! Он ожил, а я умирала. разве это справедливо? — Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец...
нет ничего слаще, чем заткнуть за пояс ... хама
– Дарина! Ответь мне, – продолжала я настаивать, не желая отпускать девушку, – зачем? Почему? Мы же семья? Ты же любишь своего Петеньку. – Тебе не понять, Серафима. У тебя есть живой муж, который любит тебя и от которого ты можешь забеременеть в любой день, а у меня… у меня никого нет. Не было. Сейчас у меня есть мой ребенок, – она коснулась живота и ее лицо озарилось светом – Который скоро родится. И это будет сынок от Петеньки. – Это ребенок моего мужа, – дрожащим голосом прошептала я, с...
да, я лгала тебе. Я лгу всем. Я делаю то, за что мне платят. И я не собираюсь извиняться за это. Вы все, с вашими высокими моральными принципами, живете в каком-то другом мире. В моем мире выживает тот, кто готов пачкать руки.
– Дарина! Ответь мне, – продолжала я настаивать, не желая отпускать девушку, – зачем? Почему? Мы же семья? Ты же любишь своего Петеньку. – Тебе не понять, Серафима. У тебя есть живой муж, который любит тебя и от которого ты можешь забеременеть в любой день, а у меня… у меня никого нет. Не было. Сейчас у меня есть мой ребенок, – она коснулась живота и ее лицо озарилось светом – Который скоро родится. И это будет сынок от Петеньки. – Это ребенок моего мужа, – дрожащим голосом прошептала я, с...
— Ты думал то, что тебе подсунули... И я не стал оправдываться. Потому что ты бы все равно не поверил. А унижаться и доказывать, что я не совершал того, чего не совершал, я не собирался. Считай, что сегодня я сделал исключение.
Оставляя на ступенях кровавые следы, я надеялась лишь на то, что успею дойти до мужа и он быстро отвезет меня в больницу. Увидев свет из-под двери кабинета мужа, из последних сил направилась туда. Рыдая и вытирая ладонью слезы, я подошла ближе и услышала странные звуки. - Макар, - прошептала я, толкая дверь от себя и моментально впадая в ступор, - мне плохо… А вот, кажется, мужу, сейчас было очень даже хорошо. На его большом дубовом столе возлежала какая-то девица, и ее длинные, стройные ноги...
я не буду играть по его правилам. Я буду играть по своим.
Оставляя на ступенях кровавые следы, я надеялась лишь на то, что успею дойти до мужа и он быстро отвезет меня в больницу. Увидев свет из-под двери кабинета мужа, из последних сил направилась туда. Рыдая и вытирая ладонью слезы, я подошла ближе и услышала странные звуки. - Макар, - прошептала я, толкая дверь от себя и моментально впадая в ступор, - мне плохо… А вот, кажется, мужу, сейчас было очень даже хорошо. На его большом дубовом столе возлежала какая-то девица, и ее длинные, стройные ноги...