Мои цитаты из книг
Стоило выяснить правду, от этого зависела новая жизнь. В прошлом я ничего не успела и очень об этом жалею. Упускать новую возможность было бы глупо.
Умереть не страшно. Гораздо страшнее остаться одной в незнакомом мире, где ты вынуждена стать невестой для загадочного темного лорда. Чужое тело, куча ушлых родственников. Похоже, придется брать дело в свои руки и отомстить за несчастную девушку, из которой сделали безвольную куклу, разобраться с настырным женихом и попытаться не погибнуть. Что может быть проще?
Говорят, что нужно быть осторожней со своими желаниями, теперь я это понимала. Нужно было четче формулировать мысль и просить у вселенной денег.
Умереть не страшно. Гораздо страшнее остаться одной в незнакомом мире, где ты вынуждена стать невестой для загадочного темного лорда. Чужое тело, куча ушлых родственников. Похоже, придется брать дело в свои руки и отомстить за несчастную девушку, из которой сделали безвольную куклу, разобраться с настырным женихом и попытаться не погибнуть. Что может быть проще?
Запахло жженой полынью. Этот запах я знала хорошо, мама увлекалась всякой мистикой и часто окуривала дом от "зла". Хотя грех жаловаться, от этой вони все тараканы из квартиры и всего дома в целом исчезли навсегда.
Умереть не страшно. Гораздо страшнее остаться одной в незнакомом мире, где ты вынуждена стать невестой для загадочного темного лорда. Чужое тело, куча ушлых родственников. Похоже, придется брать дело в свои руки и отомстить за несчастную девушку, из которой сделали безвольную куклу, разобраться с настырным женихом и попытаться не погибнуть. Что может быть проще?
говорят, что браки заключаются на небесах. Не супруги, а настоящие друзья посылаются оттуда как дар.
— Ал, ты для меня всегда красивая, нужная и любимая. — Самая? — Самая, — не раздумывая, отвечает он, поскольку не улавливает никакого подвоха. — Среди скольких? Стас дёргает головой, как будто я ударила его этим уточнением. — Ты одна такая, ничего не изменилось. — Ничего не изменилось. Просто ты мне изменил, только и всего. *** После семнадцати лет брака я узнаю сразу две вещи: сюрпризы бывают крайне неприятными, а два вечных риторических вопроса «кто виноват?» и «что делать?»...
Дружба гораздо великодушнее любви. И, тем более, человека.
— Ал, ты для меня всегда красивая, нужная и любимая. — Самая? — Самая, — не раздумывая, отвечает он, поскольку не улавливает никакого подвоха. — Среди скольких? Стас дёргает головой, как будто я ударила его этим уточнением. — Ты одна такая, ничего не изменилось. — Ничего не изменилось. Просто ты мне изменил, только и всего. *** После семнадцати лет брака я узнаю сразу две вещи: сюрпризы бывают крайне неприятными, а два вечных риторических вопроса «кто виноват?» и «что делать?»...
прощение не только про отпустить и двигаться дальше. Оно получается своего рода оправдывающим допущением, что человек по свойственной ему слабости может совершить абсолютно любую ошибку.
— Ал, ты для меня всегда красивая, нужная и любимая. — Самая? — Самая, — не раздумывая, отвечает он, поскольку не улавливает никакого подвоха. — Среди скольких? Стас дёргает головой, как будто я ударила его этим уточнением. — Ты одна такая, ничего не изменилось. — Ничего не изменилось. Просто ты мне изменил, только и всего. *** После семнадцати лет брака я узнаю сразу две вещи: сюрпризы бывают крайне неприятными, а два вечных риторических вопроса «кто виноват?» и «что делать?»...
собственной правде веришь больше, чем чужой. Однако, это не означает, что чужая правда автоматически становится неправдой лишь потому, что она неудобна, идёт вразрез с твоей и с той самой общепринятой, её хочется опровергнуть, чтобы всего-навсего доказать свою правоту, и не важно даже: к лучшему или худшему.
— Ал, ты для меня всегда красивая, нужная и любимая. — Самая? — Самая, — не раздумывая, отвечает он, поскольку не улавливает никакого подвоха. — Среди скольких? Стас дёргает головой, как будто я ударила его этим уточнением. — Ты одна такая, ничего не изменилось. — Ничего не изменилось. Просто ты мне изменил, только и всего. *** После семнадцати лет брака я узнаю сразу две вещи: сюрпризы бывают крайне неприятными, а два вечных риторических вопроса «кто виноват?» и «что делать?»...
— Отношения зависят только от нас самих... Главное, поддерживать их в четыре руки.
— Ал, ты для меня всегда красивая, нужная и любимая. — Самая? — Самая, — не раздумывая, отвечает он, поскольку не улавливает никакого подвоха. — Среди скольких? Стас дёргает головой, как будто я ударила его этим уточнением. — Ты одна такая, ничего не изменилось. — Ничего не изменилось. Просто ты мне изменил, только и всего. *** После семнадцати лет брака я узнаю сразу две вещи: сюрпризы бывают крайне неприятными, а два вечных риторических вопроса «кто виноват?» и «что делать?»...
— Совесть — самый главный наш обвинитель, защитник, судья и палач. И священник.
— Ал, ты для меня всегда красивая, нужная и любимая. — Самая? — Самая, — не раздумывая, отвечает он, поскольку не улавливает никакого подвоха. — Среди скольких? Стас дёргает головой, как будто я ударила его этим уточнением. — Ты одна такая, ничего не изменилось. — Ничего не изменилось. Просто ты мне изменил, только и всего. *** После семнадцати лет брака я узнаю сразу две вещи: сюрпризы бывают крайне неприятными, а два вечных риторических вопроса «кто виноват?» и «что делать?»...
Мгновенно и, главное, качественно можно лишь разрушить. Восстановление — всегда долгий процесс и часто с урезанным результатом. Поэтому плохое ярче и полнее. Оно в моменте. Быстро и хватко. А хорошее всё терпит, ждёт и даёт время, которое столь дефицитно и скоротечно.
— Ал, ты для меня всегда красивая, нужная и любимая. — Самая? — Самая, — не раздумывая, отвечает он, поскольку не улавливает никакого подвоха. — Среди скольких? Стас дёргает головой, как будто я ударила его этим уточнением. — Ты одна такая, ничего не изменилось. — Ничего не изменилось. Просто ты мне изменил, только и всего. *** После семнадцати лет брака я узнаю сразу две вещи: сюрпризы бывают крайне неприятными, а два вечных риторических вопроса «кто виноват?» и «что делать?»...