Мои цитаты из книг
выходило так, что нас очень умело развели. Конечно, череда случайностей сыграла роль, но и в самом успешном преступлении зачастую тоже большую роль играет везение. Ну или невезение.
— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...
Да уж, правду люди говорят: когда хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Так и у меня вышло.
— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...
Сказать оказалось легче, чем сделать.
— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...
А самое паскудное, что в этом всем действительно лишь моя вина…
Одна проклятая ночь, которую я даже не помню. Одна подлая тварь, вбившая клин между нами. Моя глупость и невоздержанность.
— Как ты мог, Лёша? Зачем ты всё разрушил? — вырвав ладонь, вытерла ее о больничное одеяло. Мне больно и противно прикасаться к своему жениху Он же клялся мне в любви, а сам спал с бывшей… Ласкал её, и этими же руками трогал потом меня. Как же это мерзко… — Рита, любимая, прости… — Не смей называть меня так. Между нами все кончено. — Нет, Рита! Пожалуйста, не поступай так с нами! Мы еще можем все исправить. — пересев на кровать, Лёша попытался снова меня поцеловать, но я увернулась. —...
Ну, вот где этот момент находится, в котором всё ломается? Ведь мы же жили, любили друг друга, дочку воспитывали. Ведь я до последнего считала себя достаточно счастливым человеком. И да, может быть, не стало уже тех чувств, которые нас захлестывали в юности, но ведь думалось, что важнее другое - уверенность в муже, забота друг о друге, совместные интересы.
А оказалось, что даже этого у нас уже нет. И ничего не соединяет нас. Даже дочь. Потому что она уже взрослая и у нее своя жизнь.
- Дана! - выдыхает мой муж таким тоном, словно увидел восставшего мертвеца. - Вы продолжайте-продолжайте, - говорю им фразой из какого-то анекдота. - Я уже ухожу. Но мой "благоверный" подтягивает штаны, пытаясь шагать в моём направлении. Девица чуть ли не кубарем слетает со стола и, рыдая, собирает свои вещи. Молоденькая совсем. Едва ли намного старше нашей дочери. - А чего ты ревёшь, деточка? - сочувственно говорю ей. - Этот старый хрыч тебя обидел? Так ты не стесняйся, говори мне. Накажу....
Нет, я обычно так себя не веду. Я - спокойный и уравновешенный человек" - как мантру мысленно твержу себе.
- Дана! - выдыхает мой муж таким тоном, словно увидел восставшего мертвеца. - Вы продолжайте-продолжайте, - говорю им фразой из какого-то анекдота. - Я уже ухожу. Но мой "благоверный" подтягивает штаны, пытаясь шагать в моём направлении. Девица чуть ли не кубарем слетает со стола и, рыдая, собирает свои вещи. Молоденькая совсем. Едва ли намного старше нашей дочери. - А чего ты ревёшь, деточка? - сочувственно говорю ей. - Этот старый хрыч тебя обидел? Так ты не стесняйся, говори мне. Накажу....
Чем он, почти пятидесятилетний мужик, мог заинтересовать её? Кроме денег? И анаконды? Риторические вопросы...
- Дана! - выдыхает мой муж таким тоном, словно увидел восставшего мертвеца. - Вы продолжайте-продолжайте, - говорю им фразой из какого-то анекдота. - Я уже ухожу. Но мой "благоверный" подтягивает штаны, пытаясь шагать в моём направлении. Девица чуть ли не кубарем слетает со стола и, рыдая, собирает свои вещи. Молоденькая совсем. Едва ли намного старше нашей дочери. - А чего ты ревёшь, деточка? - сочувственно говорю ей. - Этот старый хрыч тебя обидел? Так ты не стесняйся, говори мне. Накажу....
— Вы не просто помирились и всех помирили. Вы… вы дали людям какую-то надежду. Что и в нашем, простите, высшем свете, бывает что-то настоящее. Не только показуха и расчет.
Всю свою жизнь Амир играл по правилам. Правилам приличия, правилам семьи, правилам общества. Он был идеальным сыном: отличником, получившим блестящее образование, надежным старшим братом, душой компании, которая никогда не переходила границы дозволенного. Он думал, что так будет всегда. До того дня, как встретил Лейлу. Она была его правилом от противного, его тихим бунтом, его самым сладким запретным плодом. С ней он понимал, что значит дышать полной грудью. Но у каждой истории есть вторая...
Они выиграли вечер. Они достигли своих целей. Но почему-то его самая большая победа сейчас казалась ему самым большим поражением.
Всю свою жизнь Амир играл по правилам. Правилам приличия, правилам семьи, правилам общества. Он был идеальным сыном: отличником, получившим блестящее образование, надежным старшим братом, душой компании, которая никогда не переходила границы дозволенного. Он думал, что так будет всегда. До того дня, как встретил Лейлу. Она была его правилом от противного, его тихим бунтом, его самым сладким запретным плодом. С ней он понимал, что значит дышать полной грудью. Но у каждой истории есть вторая...
Он только что женился. Но чувствовал себя так, будто проиграл важнейшую битву. И даже не понимал, как именно это произошло.
Всю свою жизнь Амир играл по правилам. Правилам приличия, правилам семьи, правилам общества. Он был идеальным сыном: отличником, получившим блестящее образование, надежным старшим братом, душой компании, которая никогда не переходила границы дозволенного. Он думал, что так будет всегда. До того дня, как встретил Лейлу. Она была его правилом от противного, его тихим бунтом, его самым сладким запретным плодом. С ней он понимал, что значит дышать полной грудью. Но у каждой истории есть вторая...