Мои цитаты из книг
мой отец, когда меня воспитывал, всегда говорил, что на свету фонаря всегда меньше шансов, что утянут твой кошелёк или всадят клинок в брюхо, чем в тёмной подворотне. А там, глядишь, люди и заступятся.
Можно ли убежать от судьбы? И стоит ли? В мечтах порой каждый из нас позволяет себе представить, а что если бы... Вот только меняем не мы, и что выпадет при новом вращении барабана, никто предсказать не может. Юная королева Рене, преданная всеми, от презирающего мужа до царственного брата, желает, чтобы её место занял тот, кто сможет отомстить за её обиды и уничтожить отвернувшееся от неё королевство. Умирая, она отдаёт свою судьбу Хозяйке перекрёстков, загадывая своё последнее желание. ...
Вот ведь судьба досталась! Только хочешь или нет, а донашивай, что есть. На другую не сменишь.
Можно ли убежать от судьбы? И стоит ли? В мечтах порой каждый из нас позволяет себе представить, а что если бы... Вот только меняем не мы, и что выпадет при новом вращении барабана, никто предсказать не может. Юная королева Рене, преданная всеми, от презирающего мужа до царственного брата, желает, чтобы её место занял тот, кто сможет отомстить за её обиды и уничтожить отвернувшееся от неё королевство. Умирая, она отдаёт свою судьбу Хозяйке перекрёстков, загадывая своё последнее желание. ...
измена — это самое последнее, что может сделать мужчина в отношениях.
Вот так один день может разделить жизнь на до и после. Гуляя с сыном по парку я встречаю мужа с любовницей. Он предлагает сделать вид, что ничего не случилось. Только вот я совершенно не умею прощать предательство.
Все оказалось просто, как дважды два: правильная женщина рядом делает мужчину лучше. С таким тылом можно весь мир завоевать.
— Папа! — указательный пальчик Костика взметнулся в сторону, глазастенький парень сразу узнал отца. Юля посмотрела в том направлении. Выпитый кофе стал отдавать прокисшим молоком. Сын все щебетал, выкрикивал: «Папа!», но тот его не слышал. У Лешика поинтересней занятие было. Всем торсом развернувшись к пассажирке рядом, он накручивал на палец рыжеватую прядь. Таким знакомым жестом, провел костяшками согнутой ладони по щеке женщины. Она, та другая, млела, опуская ресницы и загадочно улыбалась в...
Уставшей, вымотанной бабой с тысячей забот легче управлять, насаждать свои правила.
— Папа! — указательный пальчик Костика взметнулся в сторону, глазастенький парень сразу узнал отца. Юля посмотрела в том направлении. Выпитый кофе стал отдавать прокисшим молоком. Сын все щебетал, выкрикивал: «Папа!», но тот его не слышал. У Лешика поинтересней занятие было. Всем торсом развернувшись к пассажирке рядом, он накручивал на палец рыжеватую прядь. Таким знакомым жестом, провел костяшками согнутой ладони по щеке женщины. Она, та другая, млела, опуская ресницы и загадочно улыбалась в...
Может, пойдем? Завтра у Григория спросим. Он с биноклем со второго этажа глядит, — отозвалась вторая бабулька.
— Не переживай, без угла не останешься. Этот дом, Даша придется продать… На многое не рассчитывай. Ты всю жизнь какие-то непонятные кружки в Доме творчества вела. Разве это работа? Так, курам на смех. Он с умным видом ходил по ковру, который она выбирала, топтался прямо в уличной обуви. Ковер Дарья год назад привезла из Турции. Ее подруга, с которой Богдан отпустил жену в восточные дали, вернулась с романом за плечами. Дарья с ковром. Да. — Повторюсь, Дарья, ты была хорошей женой и прекрасной...
— Хоспади! Иди, поцелуй ее, олух! Долго мы тут с Клавдией комаров кормить будем? — донеслось из темного угла голосом Галины Михайловны. — У меня еще куры не кормлены. Семечки в кармане закончились. Чего телимся, непонятно?!
— Не переживай, без угла не останешься. Этот дом, Даша придется продать… На многое не рассчитывай. Ты всю жизнь какие-то непонятные кружки в Доме творчества вела. Разве это работа? Так, курам на смех. Он с умным видом ходил по ковру, который она выбирала, топтался прямо в уличной обуви. Ковер Дарья год назад привезла из Турции. Ее подруга, с которой Богдан отпустил жену в восточные дали, вернулась с романом за плечами. Дарья с ковром. Да. — Повторюсь, Дарья, ты была хорошей женой и прекрасной...
Я думаю, что тот, кто может простить измену, полностью равнодушен. Больше не болит сердце, не рвется затоптанная душа. Все равно стало
— Не переживай, без угла не останешься. Этот дом, Даша придется продать… На многое не рассчитывай. Ты всю жизнь какие-то непонятные кружки в Доме творчества вела. Разве это работа? Так, курам на смех. Он с умным видом ходил по ковру, который она выбирала, топтался прямо в уличной обуви. Ковер Дарья год назад привезла из Турции. Ее подруга, с которой Богдан отпустил жену в восточные дали, вернулась с романом за плечами. Дарья с ковром. Да. — Повторюсь, Дарья, ты была хорошей женой и прекрасной...
У Богдана была непростая черта характера: чем больше он был виноват, тем сильнее обвинял других в своих промахах.
— Не переживай, без угла не останешься. Этот дом, Даша придется продать… На многое не рассчитывай. Ты всю жизнь какие-то непонятные кружки в Доме творчества вела. Разве это работа? Так, курам на смех. Он с умным видом ходил по ковру, который она выбирала, топтался прямо в уличной обуви. Ковер Дарья год назад привезла из Турции. Ее подруга, с которой Богдан отпустил жену в восточные дали, вернулась с романом за плечами. Дарья с ковром. Да. — Повторюсь, Дарья, ты была хорошей женой и прекрасной...
сердце женское оно такое, отходчивое, разуму не подчиняется.
— Не переживай, без угла не останешься. Этот дом, Даша придется продать… На многое не рассчитывай. Ты всю жизнь какие-то непонятные кружки в Доме творчества вела. Разве это работа? Так, курам на смех. Он с умным видом ходил по ковру, который она выбирала, топтался прямо в уличной обуви. Ковер Дарья год назад привезла из Турции. Ее подруга, с которой Богдан отпустил жену в восточные дали, вернулась с романом за плечами. Дарья с ковром. Да. — Повторюсь, Дарья, ты была хорошей женой и прекрасной...