Мои цитаты из книг
Когда тебе плохо, родственники первыми протягивают руку.
Не чтобы поднять.
Чтобы удостовериться, что ты точно упала.
И улыбаются так искренне, что хочется зубы пересчитать.
Запомни: акулы тоже улыбаются.
И кровь они чуют мгновенно.
— Ты с ней спишь? — спрашиваю мужа в лоб. Игорь закатывает глаза, ухмыляется. — Не твое дело. — Это наш брак. Я хочу знать. — Да, сплю. Еще вопросы? В груди все рвется на части, словно там все ножом исполосовали. — Как давно? — Что именно? Как давно ты в клушу превратилась? — Как давно ты меня обманываешь? Он делает шаг ко мне, понижает голос: — А что ты будешь с этим делать? Порыдаешь тут, подружке пожалуешься и ...? Ни-че-го. Так стоит ли сейчас скандал устраивать? Давай-ка лучше...
Пока ты украшаешь салат розочками, он дарит настоящие розы другой.
Вывод? Украшай себя, а не оливье
— Ты с ней спишь? — спрашиваю мужа в лоб. Игорь закатывает глаза, ухмыляется. — Не твое дело. — Это наш брак. Я хочу знать. — Да, сплю. Еще вопросы? В груди все рвется на части, словно там все ножом исполосовали. — Как давно? — Что именно? Как давно ты в клушу превратилась? — Как давно ты меня обманываешь? Он делает шаг ко мне, понижает голос: — А что ты будешь с этим делать? Порыдаешь тут, подружке пожалуешься и ...? Ни-че-го. Так стоит ли сейчас скандал устраивать? Давай-ка лучше...
Уверенность — это не про брак. Это про чувства. Мне нужно время с тобой, твоя поддержка, лишь это поможет. Понимаешь? Брак не гарантирует отсутствия между нами недопониманий.
— Что может быть хуже того, что моя дочь больна, а мой салон сносят?! — кричу в трубку. — Имя того, кто купил землю под нашим салоном? — И кто же? — Никита Сергеевич Златогорский, — тянет сестра и я замираю, услышав имя отца своей дочери. Только не он! Только не сейчас! *** Беда не приходит одна. Моей дочери поставили страшный диагноз. Мой бизнес разрушен. И во всех моих проблемах виноват один человек. Мой бывший. Тот, что заявил, что ему не нужны дети, и он не готов на такой шаг. А...
сама виновата, что так вышло, и она слышит сейчас эти беспощадные злые слова.
Посчитала, что собственного примера достаточно для правильного воспитания ребёнка? Но мир жесток и разнообразен. Если у неё не хватило времени просто побыть с дочерью, поговорить или помолчать, то это время нашёл кто-то другой. Друзья из школы, родственники, знакомые.
– Видела?! Сегодня Закревский бабу свою привёл! – Я бы не сказала, что она баба, – хмыкнула собеседница. – Вполне себе светская дама. Очень такая респектабельная. Сразу видно, не дешёвка. – Неважно, какая! Она обычно с ним не ходит, а сегодня пришла. Снежка чуть глаза ему не выцарапала. Сама видела! Мириться потом ушли где-то… – Так ты думаешь, она его оседлает? – И думать нечего! Уже оседлала! Он готовит развод, сама видела распоряжение нашим юристам. – Очуметь! А, говорят, на любовницах...
Мужчины изменяют. Я знала это. Я видела это своими собственными глазами, в том самом доме, где прошло мое детство. Пусть тогда изменили не мне, но гадкая картина навсегда осталась в моем сердце, причиняя боль, разрушая веру в хорошее.
— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами. — А ко мне, значит, искусственные? — Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил! Он ожил, а я умирала. разве это справедливо? — Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец...
Нет более страшного врага, чем жена, с которой ты прожил двадцать лет и которая знает всю твою подноготную, которая поддерживала, если ты был не прав, и прикрывала, если совершал ошибку.
— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами. — А ко мне, значит, искусственные? — Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил! Он ожил, а я умирала. разве это справедливо? — Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец...
Предателей нельзя прощать. И не важно кто это: друг, брат, муж, молодой человек или родной отец. Нет и все.
— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами. — А ко мне, значит, искусственные? — Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил! Он ожил, а я умирала. разве это справедливо? — Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец...
Ненависть с равнодушием поступают точно так же. Приходят, занимают свое место и запросто перечеркивают все, что угодно.
— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами. — А ко мне, значит, искусственные? — Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил! Он ожил, а я умирала. разве это справедливо? — Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец...
это любовь?! Она же не спрашивает, когда придти, просто приходит, занимает свое место в сердце, перечеркивая все остальное.
— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами. — А ко мне, значит, искусственные? — Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил! Он ожил, а я умирала. разве это справедливо? — Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец...
Придешь к мыслям, что сейчас помру всем назло, вот тогда он и поймет, кого потерял и будет жалеть до конца дней.
Это детский самообман. Никто не будет жалеть. У всех все будет хорошо. Ну может всплакнут разок и со словами «хорошая была тетка» пойдут дальше по своим делам.
— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами. — А ко мне, значит, искусственные? — Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил! Он ожил, а я умирала. разве это справедливо? — Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец...