Таков был секрет успеха в этом городе. Казаться воплощением естественной идеальности, при этом безжалостно работая за кулисами.
Я не понимала, как кто-то может въезжать в грязный дом. Это как пропустить чистые страницы блокнота и начать писать свою историю на той, что уже наполовину заполнена. Это плохая карма.
Есть мужчины, которыми ты владеешь.
Есть мужчины, которых ты одалживаешь.
И есть те, которых ты берешь.
Я никогда и никому не позволила бы забрать его у меня.
Если нам повезло, мы передаем детям свои дары, не только духовные, интеллектуальные и физические дары, но и наш дар любви и сочувствия, наш дар переносить несчастья, поддерживать жизнь и уважать ее.
Но некоторые из нас обречены вместо этого передать проклятие.
Ничто, как мне казалось, не было лучшей метафорой жизни в тени проблемного ребенка, чем это мучительное и бесконечное чувство уборки и разгребания вещей.
Джефф достиг дна как сын, абсолютного дна, и я чувствовал, что он тянет меня вниз вместе с собой, втягивая в полный хаос, который устроил в своей жизни, и делает это публично.
Я видел в нем только человека, которого легко можно было представить в роли несчастной жертвы. В сценарии убийства для него попросту не находилось роли.
Я думаю, в глазах родителей дети всегда видятся на расстоянии одного шага от искупления. Независимо от того, как глубоко они завязли в трясине, мы считаем, что им нужно только ухватиться за спасательный круг, и мы все равно сможем благополучно вытащить их на берег.
моя жизнь сделалась упражнениями в избегании и отрицании. Я хватался за каждую надежду, избегал любой неприятной правды. В последующие месяцы мои беседы с Джеффом продолжались в том же самолете под наркозом, в котором они находились с тех пор, как он был подростком. Мы общались, но не разговаривали. Я вносил свои предложения. Он принимал их. Он сочинял отмазки. Я принимал эти отмазки. Это было так, как если бы мы договорились говорить только половинками предложений, сообщая только то, что было безопасно передавать, никогда не пытаясь преодолеть стену, возникшую между нами.
Я должен был признать, что у Джеффа имелась темная сторона, хотя в тот момент я не позволял себе думать о том, к чему эта темная сторона может привести.