Покупатели ошибочно считают, что продавцы из-за своей кассы за ними не наблюдают. Поэтому многие позволяют себе даже красть товары, намеренно или случайно.
– Разве бездомный – это сразу преступник? Вы слишком предвзято относитесь к людям.
– А это не так уж плохо, дорогуша. В мире нужно всего опасаться.
Разве не естественно для человека интересоваться, кем он был раньше: где работал и где его семья? В этом она тоже не понимала его, поэтому решила, что даже после разительных перемен он так и останется глупым медведем. И так как медведь не собака, то доверять ему Сонсук не могла.
Сихён чувствовала себя креветкой в грандиозной ментальной битве китов.
– Да, невозможно спасти всех! Но если спасти хоть одного, то этих неспасённых уже меньше, а счастливых – больше. Только не на одного, а на двух… Это не только для спасённого хорошо! Для тебя это, получается, тоже счастье!
Госпожа Ём убрала пиво в сторону и стала молиться. Ведь это все, что ей оставалось: молиться и просить.
В разы опаснее отбирать у подданных распробованную ими свободу, чем никогда её не давать.
Дома ближе остальных к первенству, а в шаге от цели начинаешь бороться яростнее.
Не деньги и не драгоценности выращивают пищу и доставляют в магазины. Если перестанут функционировать сельское хозяйство и фермы, то без их производства от голода помрёт любой, будь у него хоть тысяча сейфов, забитых бриллиантами.
– Если окружён акулами, то разумнее спрятаться за самой большой, – буркнула я.