– Мам, а у Бога есть телефон?
– Не думаю, солнышко. А если бы был, о чем бы ты хотела с Ним поговорить?
– Я бы спросила, почему одни дети белые, другие черные, третьи – коричневые. Ведь на свете столько цветов – так почему не наделать зеленых или красных детей?
если ты можешь радоваться и грустить, значит, ты живой, даже если бывает больно и ты утратил веру и волю двигаться вперед. Но идти по жизни, как призрак, когда тело твое живо, но душа мертва, и от тебя осталась лишь сухая оболочка, – гораздо страшнее.
Мои шведские друзья и люди, слушающие мои выступления, часто спрашивают меня, как вышло, что моя мама решила жить в пещере. Иногда я пускаюсь в долгие объяснения, а иногда просто задаю вопрос и сама на него отвечаю:
«Что может быть опаснее ядовитых змей и насекомых?» «Люди».
Мне повезло родиться у такой матери, как Петронилия. Она не могла дать мне материальных благ, у нее не было дома, и она не всегда могла добыть еду, но она подарила мне лучшее, что только может дать человек, – свою любовь. Она умела слушать и всегда находила для меня время.
С годами я по-настоящему поняла, что такое скучать по кому-то. Не важно, когда ты видел человека в последний раз и когда был ваш последний разговор. Главное – как часто тебе хочется, чтобы этот человек был рядом.
Вам когда-нибудь хотелось, стоя на вершине горы и глядя на всю эту красоту внизу, вдруг закричать изо всех своих сил? Кричать, пока не иссякнет дыхание, до боли в горле и жжения в легких? Чтобы этот крик очистил душу, позволив горю и скорби вырваться наружу, сбросить груз того, что вам приходилось держать в себе, всей накопившейся боли, всех попыток подстроиться под окружающий мир.
Драгомир начинал понимать, что умалчивание только хуже делает, словно прибавляет прутьев в тех самых клетках, где томятся в скорби их души…
Его счастье сладко пахнет ягодами, да вереском. У его счастья нежный смех с придыханием и голос, что вешний ручей. У его счастья светлая душа и доброе сердце.
В жизни Драгомира было великое множество кровавых и жестоких битв. И он из каждой вышел победителем. Но битву с неодолимым соблазном, с безумным притяжением, туманящим рассудок, он проиграл. С самого начала проиграл, когда впервые узрел ее малахитовые глаза.
Вот так и живем, Ведагор. В небо высоко летаем, к самым звездам. Реки поворачиваем вспять. Хоромы такие строим, что подпирают небеса. И продолжаем умирать от неисцелимых недугов.