– В меня стреляли. Дважды. У этого типа на голове были колготки. Теперь я не знаю, как мне жить дальше.
– Вопрос поставлен некорректно. Как жить, ты знаешь. Ты не знаешь, что сделать, чтобы не умереть.
Мила Лютикова неторопливо вошла в подъезд представительного офисного здания и важно кивнула охраннику. Путь ее лежал на второй этаж, в редакцию журнала «Возраст женщины», конкретно – в кабинет главного редактора. «Возраст женщины» был толстым иллюстрированным изданием, большую и лучшую половину которого составляла реклама духов, пудры и колготок. Мила писала для журнала маленькие рассказы, взятые, как нагло сообщалось читателям, прямо из жизни. На самом деле они были высосаны из пальца и именно поэтому шли хорошо, как крупные семечки на базаре.
– Василиса, я прошу, чтобы вы вышли за меня замуж!
Это было единственное, что могло растопить ее сердце. Никакие другие слова не распахнули бы его навстречу Шувалову. Настоящий принц мог сказать только их. Всякие «Я вас люблю», «Я от вас без ума», «Я потерял голову» были в представлении Василисы вторичными и не заслуживали того, чтобы девушка в ответ на них дарила свою любовь.
– ... Поход в парк можно отложить. Кстати, почему вы вдруг решили пригласить меня в парк, а, допустим, не в ресторан? – Ресторан ассоциировался у Василисы с серьезным ухаживанием.
Шувалов смутился. Кудесников, вернувшийся за котом, проходя мимо, пришел ему на помощь:
– Какая ты, Василиса, недалекая! Потому что в ресторане нельзя целоваться. А в парке – сколько душе угодно.
– Ваш зам все время следил за Василисой! – сказал Кудесников Таланскому. – Мыслимое ли дело для такого солидного человека?
Рассерженная Василиса повернулась к нему:
– Представь, что ты узнал, будто твой кот по вечерам ходит по городу и присматривает себе нового хозяина, – сказала она. – Стал бы ты в таком случае за ним следить?
Помешанный на Мерседесе Кудесников задумчиво пожевал губами.
– А при чем здесь кот? – шепотом спросил Шувалов.
– Это глубоко личное, – тоже шепотом ответила Василиса.
– Что они делают? – удивился Шувалов, глядя, как Таланский повалил Кудесникова на диван и схватил его за горло.
– Что? – спросила Василиса, повернув голову.
Как раз в этот момент противники поменялись местами. Кудесников перекатился снизу вверх. Теперь уже он душил Таланского.
– Фи! Я знаю, – небрежно махнув рукой, сказала Василиса. – Если учитывать, что настала пора платить по счетам, думаю, они утрясают сумму гонорара.
– Это, можно сказать, сюрприз для вас, – сказал Кудесников. – У меня есть сведения, которые позволят вам получить развод безболезненно.
– У моей жены появился мужчина? – подпрыгнул Таланский. – Но этого не может быть! Она безупречна, чиста! Знали бы вы, сколько сил положили мои люди на то, чтобы найти в ее поведении хоть малюсенький изъян!
– Мы можем накрыть ее в любую минуту. Вам стоит только дать команду.
– Поверить не могу! Наверное, ей попалось нечто... Нечто.
– Вы правы. Мужчина хоть куда.
– Но кто он? Кто? – заволновался Таланский.
– Я, – ответил Кудесников, скромно потупясь.
– Что?! – взревел клиент, медленно наливаясь кровью и пытаясь отлепиться от кресла. – Вы соблазнили мою жену?!
– Еще нет, – быстро ответил Кудесников. – И вообще – вы меня неправильно поняли.
Тем же вечером Лазарь при свете фонарика еще раз перечитал анонимное послание, которое подсунули им под дверь.
ТЫ ХОТЕЛ ПОБЕЛИТЬ СВОЮ КОЖУ
ЭТО ТЫ ЕЕ УБИЛ
«Ты» — это папа. А «её» — маму?
— Так вы не сын Мишеля Сент-Ива?
Спаситель усмехнулся не без иронии:
— Цвет моей кожи говорит, что вряд ли. Пока я рос, у меня было немало проблем.
— Черный ребенок белых родителей, — догадалась Луиза.
Спаситель улыбнулся ей с благодарностью — она мгновенно его поняла.
...
В школе я никогда не играл с такими же черными, как я, и с теми, кто темнее, как будто боялся потемнеть еще больше. А прозвище у меня было Баунти.
— Баунти?
— Черный снаружи, белый внутри. Так называли меня приятели. Но сам я не желал видеть цвет своей кожи. Я считал себя белым.
Нам так вдолбили, что белые выше и лучше нас, что мы стали расистами по отношению к самим себе. Сын двух чернокожих зовется у нас «синий ниггер» и находится на самой низшей ступени человечества. Каждая капля крови от белого помогает подняться выше.