— Странная эта жизнь, правда, Кощей? — наконец сказала она, и звук собственного имени, которое она давно не произносила, резанул его. — Я сбежала от тебя, чтобы выйти за Ивана. Сбежала от Ивана, получается, чтобы выйти за тебя… Так стоило ли бегать?
Василиса вошла в кабинет с высоко поднятой головой и посмотрела на Кощея с таким омерзением, что Баюну, в принципе жалости не ведающему, наконец удалось испытать это чувство.
— Что ж, каждый вправе сам испортить себе жизнь.
Она не простила Кощея. Просто позволила себе принять его присутствие рядом, в конце концов, она сама сказала, что у него нет власти над ней, а позволить прошлому отравлять ей и новую жизнь значило бы как раз обратное.
— Вода из следа от коровьего копыта, магическими свойствами не обладает, — подытожил он. — Дилетанты, пошли в поле, нашли след от коровы и обрадовались… Это не пиши.
— И что же, совершенно безопасно? — недоверчиво спросила Василиса.
— Почему же, дизентерию вполне можно заработать, а от нее и помереть станется.
— Ненависть так себе чувство: съедает слишком много сил, отнимает слишком много жизни.
На кухне царило гробовое молчание. Василиса заварила и разлила чай, и смерила присутствующих таким взглядом, что все сразу поняли: лучше пить.
Гензель и Гретель хотят русский свекольный хоррор? На тех, кто приходил в его дом незваным, Кощей никогда не жалел спецэффектов.
Жажда знаний у них была почти маниакальная. Книги они глотали, не жуя, но проглоченное прекрасно усваивалось.
Что Гензель, что Гретель оба ненавидели магию, но уже давно поняли, что бороться с магией, не используя ее — задача трудно осуществимая.