Мои цитаты из книг
Не вижу смысла переживать о том, чего не можешь изменить.
Оказаться во власти злейшего врага — такое только на сцене бывает. Так я считала, пока меня не приковали смертельным заклятием к ненавистному герцогу де Мортену, который с радостью превратит мою жизнь в ад. У его помощи слишком дорогая цена, но иначе не разыскать того, кто мне так удружил. Покорность и повиновение? Всего лишь очередная роль! Играть я умею, а чувства для актрисы — слишком большая роскошь.
– Луиза, вы станете моей женой? Я не свалилась с кровати только потому, что рядом сидел он, а спину удобно подпирала подушка. Голова закружилась, и от этого создавалось ощущение, что Винсент плавает по комнате – туда-сюда. Может, я с ума сошла просто? Или у меня от зелий видения начались? – Погодите! Но вы же… в Вайд Хилле вы предложили мне стать вашей любовницей. Брови Винсента взлетели вверх, потом сдвинулись на переносице, а глаза недобро вспыхнули. – Вы согласились стать моей любовницей? Как вам такое в голову пришло?!
Оказаться во власти злейшего врага — такое только на сцене бывает. Так я считала, пока меня не приковали смертельным заклятием к ненавистному герцогу де Мортену, который с радостью превратит мою жизнь в ад. У его помощи слишком дорогая цена, но иначе не разыскать того, кто мне так удружил. Покорность и повиновение? Всего лишь очередная роль! Играть я умею, а чувства для актрисы — слишком большая роскошь.
" Хотела б я сказать, что плохо, Но лучше напишу письмо: Позвольте, буду откровенна... Словом, Дерьмо!"
Оказаться во власти злейшего врага — такое только на сцене бывает. Так я считала, пока меня не приковали смертельным заклятием к ненавистному герцогу де Мортену, который с радостью превратит мою жизнь в ад. У его помощи слишком дорогая цена, но иначе не разыскать того, кто мне так удружил. Покорность и повиновение? Всего лишь очередная роль! Играть я умею, а чувства для актрисы — слишком большая роскошь.
Он подошел, оперся о кровать, навис надо мной. – И чего же вы хотите? Читать стихи с выражением. Эротические. По ролям. Даже оделась соответственно, что тут непонятного?
Оказаться во власти злейшего врага — такое только на сцене бывает. Так я считала, пока меня не приковали смертельным заклятием к ненавистному герцогу де Мортену, который с радостью превратит мою жизнь в ад. У его помощи слишком дорогая цена, но иначе не разыскать того, кто мне так удружил. Покорность и повиновение? Всего лишь очередная роль! Играть я умею, а чувства для актрисы — слишком большая роскошь.
— Я замерзла, – заявила я, – к тому же меня ждут. — Его светлость ни о чем таком, – последнее слово он процедил так, словно вымазался в нечистотах, – не предупреждал. — Значит, у его светлости преждевременные провалы в памяти! — Ни стыда ни совести!
Оказаться во власти злейшего врага — такое только на сцене бывает. Так я считала, пока меня не приковали смертельным заклятием к ненавистному герцогу де Мортену, который с радостью превратит мою жизнь в ад. У его помощи слишком дорогая цена, но иначе не разыскать того, кто мне так удружил. Покорность и повиновение? Всего лишь очередная роль! Играть я умею, а чувства для актрисы — слишком большая роскошь.
– Вы сказали: «Я вас таким». Где-то потерялось слово. – Нет. – Нет? – Нет. Я хотела сказать: но я вас таким… ценю. Просто вы меня перебили. Как всегда. – Перебил? – Да. – Цените? – Именно! Сердце колотилось о ребра с такой силой, что я начинала задыхаться. Винсент приподнял брови и сложил руки на груди. – Что ж, Луиза, я тоже вас… ценю, и хочу начать наше знакомство с начала. Хочу, чтобы все было по-другому. – Мммм… – сказала я, пытаясь вдохнуть воздух, который почему-то отказывался проходить в легкие. – Что с вами? – Винсент шагнул ко мне, но я выставила вперед руку. – Секундочку. Это все ваше… мое… наше… признание ценностей.
Оказаться во власти злейшего врага — такое только на сцене бывает. Так я считала, пока меня не приковали смертельным заклятием к ненавистному герцогу де Мортену, который с радостью превратит мою жизнь в ад. У его помощи слишком дорогая цена, но иначе не разыскать того, кто мне так удружил. Покорность и повиновение? Всего лишь очередная роль! Играть я умею, а чувства для актрисы — слишком большая роскошь.
Лето согревает солнцем и яркими красками, зима – тем, что в душе и только с теми, кто по-настоящему близок. В такие дни сложнее лгать, в том числе и самой себе. Возможно, поэтому самые волшебные вещи происходят именно зимой.
Оказаться во власти злейшего врага — такое только на сцене бывает. Так я считала, пока меня не приковали смертельным заклятием к ненавистному герцогу де Мортену, который с радостью превратит мою жизнь в ад. У его помощи слишком дорогая цена, но иначе не разыскать того, кто мне так удружил. Покорность и повиновение? Всего лишь очередная роль! Играть я умею, а чувства для актрисы — слишком большая роскошь.
– Вы помните Винсента таким, каким он был в прошлом, но я знаю совсем другого человека. Он наиграется вами и выбросит на улицу. Я мило улыбнулась. – За день до этого я отправлю вам письмо. Чтобы вы успели подъехать к дому и позлорадствовать. Она вскочила. – Все, что про вас говорят, – правда! Вы бессердечная лицемерная дрянь! – О да, – подтвердила я и протянула ей перо из подушки. – А это не вы, случаем, обронили? Из крыла выпало или откуда там еще.
Оказаться во власти злейшего врага — такое только на сцене бывает. Так я считала, пока меня не приковали смертельным заклятием к ненавистному герцогу де Мортену, который с радостью превратит мою жизнь в ад. У его помощи слишком дорогая цена, но иначе не разыскать того, кто мне так удружил. Покорность и повиновение? Всего лишь очередная роль! Играть я умею, а чувства для актрисы — слишком большая роскошь.
Либо ты берёшь ответственность за свои поступки, либо обвиняешь всех вокруг.
Оказаться во власти злейшего врага — такое только на сцене бывает. Так я считала, пока меня не приковали смертельным заклятием к ненавистному герцогу де Мортену, который с радостью превратит мою жизнь в ад. У его помощи слишком дорогая цена, но иначе не разыскать того, кто мне так удружил. Покорность и повиновение? Всего лишь очередная роль! Играть я умею, а чувства для актрисы — слишком большая роскошь.
– Так вы пригласите герцога? – Я приглашу полицию! – прошипел он, потирая ушибленное место. – И немедленно! – О, не торопитесь. А лучше сразу продумайте, что будете им говорить о скандальной актрисе, прикованной наручниками в холле дома не последнего лица Энгерии. – Наручниками?! – Ага. – Я демонстративно достала из ридикюля наручники – подарочек Вудворда: в постели граф нередко предпочитал быть скованным. Защелкнула один на своем запястье, второй – на подлокотнике кушетки, а ключ бросила в весьма откровенный вырез платья. – Ну вот, теперь идите за полицией.
Оказаться во власти злейшего врага — такое только на сцене бывает. Так я считала, пока меня не приковали смертельным заклятием к ненавистному герцогу де Мортену, который с радостью превратит мою жизнь в ад. У его помощи слишком дорогая цена, но иначе не разыскать того, кто мне так удружил. Покорность и повиновение? Всего лишь очередная роль! Играть я умею, а чувства для актрисы — слишком большая роскошь.