«Время — великий лекарь»
«Если в Германии когда-нибудь и существовал Бог, в чём я сомневаюсь, то явился он в облике Баха».
«Жаль, что мать тебя не слышит, она бы улыбнулась. Моя? — Неблагодарное дитя подобно змеиному зубу — так она говаривала».
«Жизнь непредсказуема. Иногда это сплошная бессмыслица».
Я встала со ступенек и шагнула ему навстречу. Слезы медленно текли по его щекам. Пусть от него осталась одна оболочка того человека, которым он когда-то был, но он все равно был моим отцом. Рыдания вырвались у меня из груди, и я бросилась ему в объятия. Отец крепко прижал меня к себе, а я позволила боли выплеснуться наружу. Я оплакивала жизнь, которую мы с ним потеряли. Оплакивала отца, потому что у него не хватило мужества быть сильным, и оплакивала себя, потому что пришло время.
«Он наглый, невыносимый, самодовольный, высокомерный, заносчивый и настолько любит себя, что в его присутствии я готова рвать и метать. Ненавижу! Только мне приходится держать язык за зубами, ведь этот самовлюблённый сноб мой босс».
«Никогда не думала, что мой перфекционизм в области планирования будет мной же и осмеян…».
«— Ты выглядишь счастливой, — сказал Джек, вставая между моих ног. Я вздохнула: — От чего мне не быть счастливой? Моя жизнь практически идеальна, я занимаюсь тем, что люблю и у меня есть потрясающе сексуальный мужчина, которым я никак не могу насытиться, — сказала я, обвивая его руками. Джек улыбнулся и с минуту смотрел мне в глаза, прежде чем подарить сладкий и нежный поцелуй. Я выдохнула, всё ещё чувствуя его губы на своих, хотя поцелуй уже закончился. Ещё ни разу за свою жизнь до этого момента я не могла описать чувство блаженства. Полнейшего и абсолютного блаженства».
«Она — личность, она — человек, а не племенная кобыла, чтобы улучшать себя в угоду и усладу кого-то… Никогда не понимала фразы „ухаживать для себя“… Для себя? Для себя она будет читать книги, смотреть фильмы, путешествовать».
«Не имеет значения, Валерия, что ты украл — миллиард долларов или Чупа-Чупс. Важен сам факт…».