Твои опасения и неуверенность читаются на лице. И это понятно, мы знакомы меньше суток. К тому же я намного тебя старше, да и внешность у меня не модельная, а ты, возможно, ожидала иного.
Влюбилась в человека на другом конце света, и он оказался не мягким кроликом, но чёрным извращённым волком, ловко заманившим в свои крепкие страстные сети…
— Красотища, — мужичок довольно оглядел цветущий «прилавок», — а запах-то какой! Аромат! Шо тут за цветочки…Розы, ты погляди, пионы тут…А посреди фея стоит — несколько пошатнувшись, Цатка очертил в воздухе мою фигуру.
— Уже напился?
— В говнищ…
— Уйди отсюда. Всех покупателей распугаешь
— баба за поводьями, шо звезда в небесах. Ты её видишь, а она тебя — нет.
Все это как будто бы могло нехорошо кончиться, но тут наступила конечная, и старички вышли и медленно разошлись в разные стороны спокойные и отстраненные от всего, как до спора, так и не выяснив, при ком был самый сахар: при Брежневе или при Брежневе.
Ненависть с привкусом признательности – странная смесь чувств. Гремучая смесь.
Кто-то бежал прямо под моими окнами. В полной тишине можно было различить даже сбивчивое дыхание этого человека. Он был напуган, кто-то преследовал его. Потом голос разорвал тишину: – Не надо! Отпустите! Оставьте меня! И ему в ответ прозвучал низкий бубнёж: – Мы твои друзья!
Я вылез из постели, когда рассвело. Вошёл в общую комнату и столкнулся с чем-то невообразимым. Кровь хлынула от сердца и сковала меня до кончиков пальцев. Передо мной, прилепившись к стене, сидел человек. Косматый мужчина в синей жилетке, в рубашке с перепачканными пылью рукавами и в тёмных брюках, протёртых до дыр.
Вот прямо сейчас устрой уборку в голове. Вымети лишнее за порог. Посмотри на меня… Эй, а где обожание? — Да ну тебя!
Вчера мне исполнилось восемь. Отец поздравил по-своему — вручил шоколадный кекс и новые колючие варежки, а вечером выдал ремня за разбитую чашку. Чашки были для него важнее какого-то дня рождения.