Справедливо и правильно не всегда одно и то же.
Прошлое нельзя изменить. Но можно создать свое будущее.
...зная и храня историю, можно правильно построить будущее...
– В любом мире, куда бы я ни попала, я буду ждать тебя. И когда мы снова встретимся среди звезд, нам никто не запретит любить.
Это не их война, но им придется победить или умереть.
На самом деле всегда виноват тот, кто делает роковой выбор, решив, что имеет право. На удовольствие, на флирт, на что угодно за спиной основного партнера. Проблемы могут быть в любой семье, и да, в них зачастую виноваты оба. Но вот предавать или нет — каждый решает сам.
И глупости все это, когда говорят, что в измене всегда виноваты двое. Это придумали или те, кто любит терпеть, или те, кто привык перекладывать вину на чужие плечи.
– Всё погибло! Везде пожарища! В жавшейся под балконом толпе испытанные говоруны вели жаркие споры; по всему бульвару вплоть до площади Лорето и по Шиадо до кафе Магальяэнса в тёплом воздухе раннего лета стоял сплошной гул голосов; то и дело над ним взмывали яростные выкрики: «Коммунары! Версаль! Поджигатели! Тьер! Злодейство! Интернационал…» – и снова всё перекрывал грохот колёс и голоса мальчишек-газетчиков, продававших экстренные выпуски газет.
И весь этот обветшалый мир медленно куда-то тащился под ярким небом благодатных южных широт, и воздух звенел от крика мальчишек, объявлявших об открытии лотереи или игорного дома, и от истошных воплей маленьких газетчиков, предлагавших «Городские новости». А публика кружила и кружила развинченной походкой ничем не занятых людей между двумя унылыми церковными фасадами и длинным рядом строений на другом конце площади; здесь виднелись вывески трех ломбардов, чернели дверными проёмами четыре кабака, сюда выходили, словно жерла сточных труб, тёмные переулки, где гнездились преступление и проституция.
Всякий священник однажды переживает миг, когда в нем говорит подлинный дух церкви. И тогда его обуревают либо порывы мистического самоограничения,либо жажда беспредельной власти. Каждый иподьякон в иную минуту ощущает в себе святого мученика или папу римского.