Книги 1888 года
«…Посмотрел Степа вверх, — вверху месяц и яркие звезды горят, и нет им числа. И далекие звезды как будто мигают ему. Заглянул Стена дедушке в лицо — и вздрогнул, отшатнулся. Дедушкины дырявые глаза блеснули при месяце, точно живые, а на ледяных губах как будто улыбка мелькнула. И жутко, страшно стало Степе, бегом пустился он домой, не чуя земли под ногами…»
«…Нежно, любовно звучала арфа в его руках. И стар и мал заслушивались ее. Даже жесткие, черствые люди, казалось, дотоле жившие на свете только для одного зла, на горе ближним и себе, приходили от нее в восторг и умиленье… В потемки самой порочной души арфа вносила свет и радость, раздувая искру божию, невидимо для людей тлевшую в них под пеплом всякой житейской мерзости…»
«…В конце того же лета мне, совершенно невзначай, пришлось быть свидетелем странной и страшной сцены. С первого взгляда в этой сцене, пожалуй, не было ничего особенно поразительного, тем более что действующими лицами здесь явились не люди, а только два кота, но смысл этой сцены был положительно ужасен. Я не мог тогда спокойно смотреть на нее, да и теперь еще не могу спокойно вспомнить о ней…»
«…Однажды, когда мужа не было дома, когда он, по его словам, отправился на охоту, Азальгеш прикрепила один конец лестницы в амбразуре окна, другой сбросила вниз и по этой тонкой, паутинной лестнице смело и быстро спустилась наземь. Потом она перешла Юрзуф вброд в том месте, где река была мелка и каменисто ее дно…»
«…Вдруг ослепительная молния загорелась над землей и в ее неверном, красноватом освещении на несколько мгновений озарились степные дали, три высокие старые сосны и холм и на холме девочка. С белым цветком в руке, выпрямившись и слегка закинув голову, стояла она на вершине холма, обратив свое побледневшее лицо к черным, грозным тучам, тяжело нависшим над ее головой. Порывистый ветер, как бешеный, рвал и крутил на ней платье, развевал ее черные волосы…»
«…Вдруг ветер с такой силой ударил ее, что девочка невольно протянула руки вперед, чтобы не упасть, и кулак ее правой руки разжался на мгновение. Девочка остановилась и, наклонившись, начала что-то искать у себя под ногами. Наконец, она опустилась на колени и своими худенькими посиневшими ручонками стала шарить по сугробу. Через минуту пушистый снег уже покрывал ей голову, плечи и грудь, и девочка стала похожа на снежную статую с живым человеческим лицом. Она долго искала чего-то, долго рылась в...
П.А. Кулиш (1819-1897) остается фаворитом «української національної ідеології», многочисленные творцы которой охотно цитируют его ранние произведения, переполненные антирусскими выпадами. Как и другие представители первой волны украинофильства, он начал свою деятельность в 1840-е годы с этнографических и литературных изысков, сделавших его «апостолом нац-вiдродження». В тогдашних произведениях Кулиш, по словам советской энциклопедии, «идеализировал гетманско-казацкую верхушку»....
П.А. Кулиш (1819-1897) остается фаворитом «української національної ідеології», многочисленные творцы которой охотно цитируют его ранние произведения, переполненные антирусскими выпадами. Как и другие представители первой волны украинофильства, он начал свою деятельность в 1840-е годы с этнографических и литературных изысков, сделавших его «апостолом нац-вiдродження». В тогдашних произведениях Кулиш, по словам советской энциклопедии, «идеализировал гетманско-казацкую верхушку»....
П.А. Кулиш (1819-1897) остается фаворитом «української національної ідеології», многочисленные творцы которой охотно цитируют его ранние произведения, переполненные антирусскими выпадами. Как и другие представители первой волны украинофильства, он начал свою деятельность в 1840-е годы с этнографических и литературных изысков, сделавших его «апостолом нац-вiдродження». В тогдашних произведениях Кулиш, по словам советской энциклопедии, «идеализировал гетманско-казацкую верхушку»....
Графиня Антонина Дмитриевна Блудова (25 апреля 1813, Стокгольм — 9 апреля 1891, Москва) — русская писательница, благотворительница, с 1863 года камер-фрейлина. Воспоминания Антонины Дмитриевны рассказывают о литературной и общественной жизни того времени (она была знакома с А. С. Пушкиным, Н. В. Гоголем, Н. М. Карамзиным, В. А. Жуковским, М. Ю. Лермонтовым, К. С. Аксаковым, С. С. Уваровым и другими). Записки публиковались в журналах «Заря» (1871, 1872 года) и «Русский архив» (1872–1875 года), и...
Грустная сказка о прекрасной, но бессердечной Инфанте и маленьком Карлике, танцевавшем для неё в день её рождения и не догадывавшемся о своем уродстве, так позабавившем и придворных и виновницу торжества.
Солдаты Малвени и Ортерис вместе со штатским отправились однажды на охоту. Настреляв кучу живности, троица решила позавтракать, запивая еду доброй порцией пива. После чего у Ортерис во хмелю случился припадок тоски по родине, и солдат решил дезертировать из армии. Его друг Малвени стремится оградить Ортериса от позорного поступка.
Сюжет названного романа — деятельность русской администрации в западном крае… Мы не можем понять только одного: зачем это обличение написано в форме романа? Интереса собственно художественного оно, конечно, не имеет. Оно важно и интересно лишь настолько, насколько содержит в себе действительную правду, так как это в сущности даже не картины нравов, а просто описание целого ряда «преступлений по должности». По-настоящему такое произведение следовало бы писать с документами в руках, а отвечать на...
Молодая, талантливая, но бедная, писательница Августа Смиссерс и милый юноша Евстас полюбили друг друга с первого взгляда, не отдавая себе в этом отчета. Но судьба разъединяет их, не успев соединить. Августа уплывает к своим родственникам в Новую Зеландию. На том же корабле по делам фирмы плывет и мистер Мизон — дядя Евстаса, богатый издатель Августы.
Доктор Иригойен и его сын Юлиан становятся случайными свидетелями семейной драмы: муж заживо закапывает в могиле одурманенную жену. Благородные герои спешат на помощь даме. Но это только завязка книги, в которой действие будет переноситься из французских предместий в мексиканскую саванну, а затем в Париж; деревенские поля будут сменяться бескрайними прериями, а морские просторы — катакомбами парижского «Двора чудес». Судьба в лице автора ещё не раз сведет лицом к лицу благородных героев и...
Техас. На окраине пустыни гибнет отряд переселенцев. Выявить бандитов и берется Олд Шатерхенд и его побратим индеец Винету. Но в дело вмешивается еще один мститель, по кличке Дух Льяно-Эстакадо. И вот очередная операция бандитов и на их пути становятся: Олд Шатерхенд, Виннету и Блади Фокс, родителей которого убили бандиты и которого прозвали Дух Льяно-Эстакадо.
Аллан Квотермейн рассказывает своим друзьям о событиях, произошедших с ним в землях южноафриканского племени матуку, куда он отправился охотиться на слонов. После этой охоты к Аллану Квотермейну пришла Майва, одна из жён вождя матуку Вамбе, предупредила о грозящей со стороны Вамбе опасности, сообщила о находящемся у вождя в плену друге Аллана и попросила помочь отомстить Вамбе за смерть её маленького сына.
Высоко над городом стояла статуя Счастливого Принца, сделанная из золота и драгоценностей.
И вот у его ног заночевала Ласточка, летевшая на юг...
Дети любили играть среди красивых деревьев, но все изменилось после того как хозяин сада — Великан вернулся из долгой отлучки домой. Он огородил все забором и повесил табличку «Посторонним вход запрещен».
Впервые опубликовано в «Вестнике Европы», 1888, №№ 1 и 2. С незначительными поправками и измененным вступлением, которое в журнальной публикации было дано как извлечение из письма к редактору, включено в девятый, дополнительный, том собрания сочинений Гончарова 1889 г. по тексту которого и печатается. Черновая рукопись, помеченная Гончаровым: «Гунгербург. Август 1887 г.», хранится в рукописном отделе Института русской литературы АН СССР в Ленинграде. Гончаров работал над этими воспоминаниями...
В последнее время, когда мрачная философия Шопенгауэра и Гартмана, приобретя толпы последователей и противников во всех странах образованного мира, успела сделаться, так сказать, модной философией века, Леопарди невольно обращает на себя внимание и возбуждает особенный интерес. Действительно, в истории пессимизма, возведенного в философскую систему, знаменитый итальянский поэт занимает видное место. "Леопарди и Шопенгауэр, — говорит Каро ("Пессимизм в XIX в."), — развивали почти одновременно...
Король был молод. Он жил во дворце, в счастливом и радужном мире. Но однажды королю приснился странный сон о жителях его страны. Проснувшись, он понял, что сон его реален: в мире существуют бедность и несправедливость, жестокость и коварство, боль и смерть.