Все книги
«Каждый человек чего-то хочет от жизни. Когда мне исполнилось десять лет, я впервые задумалась – чего же хочу я. «Хочу стать известной!» – шепнул мне внутренний голос. Интересно, почему у людей такая тяга к славе? Тогда я не задавала себе этого вопроса, я просто хотела чего-то достичь. Оставалось определить – чего. То есть поставить цель, к которой я потом должна буду всю жизнь стремиться. Итак, я твёрдо была уверена, что, во‑первых, жизнь без цели – пуста и, во‑вторых, что за интересную, яркую...
Наум из Елкоса — внук уведённого с Самарией. Мальчиком он месил глину в царских ямах Ниневии, ставил на сырой кирпич печать с именем царя и слушал, как за воротами Иштар рычат в клетках львы.
Зимой, после вести о Пасхе в Иерусалиме, на кровле у Тигра на него ложится ноша — слово о городе, где он вырос. Жалости к Ниневии у него нет. Страх есть.
Он пишет на её же глине — и прячет таблички.
Михей из Морасфи — селянин из низины у Гефа, где за межой живут те, кто меряет себя в вес и говорит, что их отцы сошли с неба. Слово ему дают картиной, а нести велят ногами: о Самарии — к её воротам, о Сионе — во двор Дома.
Первая картина приходит к нему ночью, в шалаше сторожа, в конце сбора винограда. С тех пор пятьдесят лет у него горят ноги.
Он пишет на старости, когда на престоле мальчик, — затем, что слово о Сионе при нём не сбылось и над ним смеялись.
Иона, сын Амафии, стар. Мальчиком он умер в Сарепте, и Илия вернул его из земли Нергала; юношей он носил воду к медному морю у Дома и перед светом слушал тонкий ветер, в котором приходят слова. Теперь он поднялся к Дому на праздник шалашей — с жертвой, которую обещал в глубине, и с табличками. Слово велело ему идти в Ниневию, город великий, чей крик взошёл до неба. Иона пошёл в другую сторону — к морю, на корабль до края запада. Море с этим не согласилось. Он пишет сам и себя не щадит: слово...
Авдий — виноградарь из тех, кого халдеи оставили при лозах, когда сгорел Дом. В ночь пожара он стоял во дворе у ворот среди собранных и смотрел, как горит кедр. Утром его отвели в сторону — и он обрадовался.
Осенью, в шалаше сторожа, он ждёт воров. Вместо воров по дорогам бежит слух, и голос за плетёной стенкой говорит с Едомом — с тем, кто в тот день тоже стоял в стороне.
Авдий ничего не видел. Он слышал — и записал.
Рассказ в жанре психологического детектива. Об одиночестве, о зыбкости понятий добра и зла, о тонкости грани между друзьями и врагами, и о том, что мир не так уж и прочен, и стоит лишь внимательнее рассмотреть его - и всё уже совсем не то, чем кажется... Читатели часто спрашивают о стихах Леонарда Бронсона, с которых началась эта история и которыми трагически закончилась. Отвечаю - стихи в рассказе написаны мной. Никакого поэта Бронсона не существует. За рассказ "Младшая сестра Бога"...
Амос из Фекое — пастух, а не провидец и не сын провидца. Он пасёт чужих коз на краю пустыни, в пору смокв надрезает сикоморы в низине и знакам выучился на бирках тюков шерсти. С его пастбищ ночью виден один огонь — над Домом, в Иерусалиме. Над Вефилем темно.
В год засухи, ночью, Господь возгремел — и Амос пошёл в Вефиль, на их праздник восьмого месяца, говорить у ворот и у самой телицы. Его слушали, пока он говорил о соседях.
Он пишет коротко, как надрезают смоквы, — и то, где боялся, тоже.
Осии, сыну Веири, восемьдесят семь. Он из Силома, где когда-то стоял Шатёр; с холма над селом видно, что над гребнем у Вефиля темно. Видений у него не бывает: Господь говорит с ним его же домом. Первое слово пришло к нему на току, перед светом, когда ему было двадцать: иди, возьми себе жену. Он пошёл и взял — ту, о которой знал, что она уйдёт. Детям слово дало имена, которые страшно произносить у ворот. Он пишет крупными знаками, потому что глаза видят только близкое, — и пишет то, в чём...
Если вы читаете этот текст, значит, у вашего ребенка есть какие-либо сенсорные трудности. У него также может быть аутизм, СДВГ или ЗПРР, – развитие органов чувств в какой-то степени облегчит его состояние. Книга научит вас распознавать нарушения сенсорной обработки, а также даст рекомендации о том, как понять своего непохожего на других ребенка, как научить его выносить сенсорные стимулы и как оборудовать среду вокруг него так, чтобы она не мешала учиться новому и становиться самостоятельнее. ...
Садоку, сыну Ахитува, двадцать два, когда римлянин после долгого тарана берёт гору Дома — в День покрытия, в тот единственный день года, когда за завесу входит один человек. В тот год за завесу вошёл не первосвященник. Пятнадцать лет после этого в нижнем городе, в пустыне и на дорогах поют новые песни — под именем Соломона, вполголоса. Садок знает певцов в лицо и обещал никого не называть. Он записывает, кто пел, где, когда и почему: восемнадцать песен — о взятой горе, о драконе с запада и о...