Книги Ана Сакру
— Кстати, Яр, — восклицает Лида, — Эндж завтра летит на свадьбу сестры и своего первого парня, прикинь? И ей позарез нужен шикарный сопровождающий! Чтобы они там полопались от зависти! Это вопрос жизни и смерти, и… О! — моя подруга, уставившись на брата, прикладывает ладони к губам, а потом, возбуждённо взвизгнув, подпрыгивает на стуле, — Яр, а может ты?! — Что? — непонимающе бормочет Тихий. — Что?! — шокировано хриплю я. — О, да! — Лида же буквально фонтанирует радостью от посетившей ее...
— Иван Романыч… — она врезалась в меня затуманенным взглядом, — а в вашем роду шизофреники были? Я чуть не подавился, но профессиональный покерфейс работал исправно, когда, выгнув бровь, уточнил: — Намекаете, что у меня проблемы с головой? — Нет, что вы! — открестилась эта малахольная. — Просто я должна знать, с какими проблемами могу столкнуться в будущем, — произнесла заплетающимся языком. — Мне срочно нужен ребенок! И я решила, что отцом должны быть вы! Нервно поправив воротник рубашки и...
— Паш, там к тебе Паша должна приехать. Ты, будь добр, девочку… — Ален, повтори?! Я не понял. Кто ко мне должен приехать? — перебиваю сестру. Тревожное предчувствие подкатывает к горлу. Интуитивно оборачиваюсь и кошусь на входную дверь, за которой стоит эта наглая стерва. — Ну Паша. Паулина. Забыл, что ли? Дочка Ванькиного брата. Ой, ну, Паш, серьезно не помнишь? Перед глазами всплывает образ худой угловатой девчонки с сеном вместо волос на башке. Не может быть. Это она??? — Ну помню… Была...
- Две недели, Анна,- тягучий взгляд обволакивает фигуру и застывает на шее, словно удавку накидывает. - Четырнадцать дней на берегу океана, и мы расстанемся с вами. А на зарплатной карточке в новую жизнь вы унесёте двадцать окладов. Как вам такая отработка при увольнении? Я сглатываю собравшуюся слюну и часто моргаю, стараясь не отводить глаз. Тело лихорадит от напряжения. Это чуть больше миллиона, будь оно неладно. Хватит и кредит идиота-мужа закрыть, и на какой-никакой ремонт в погоревшей...
Пальцы до боли сдавливают нежный подбородок, заставляя девчонку посмотреть ему в глаза. Ее зрачки расширяются, поглощая и без того почти черную радужку. Страх, животный страх плещется в глубине. Оливковая кожа холодная, будто на улице стужа, и мурашки ползут по рукам, поднимая тонкие волоски. Она в ужасе. И она из его рода. Это может означать только одно. Губы принца нервно дергаются, обозначая хищную улыбку. Он склоняется к ощутимо задрожавшей рабыне и едва слышно шепчет ей на ухо. — Ну...