Мы, смертные, всегда любим то, что нас медленно убивает.
Выживают те, кто проходит мимо. В техногенных мирах этот процесс эволюцией называют.
Время не нужно коротать, оно и так коротко
… истинное горе – оно зачастую тихое, угловатое, неумелое, нелепое почти. Как и любое истинное чувство, впрочем. На ее памяти, больше всех страдает порой не тот, кто толкает длинную пафосную речь о покойном, но тот, кто скажет нечто вроде: «Ну что же ты так, приятель?». И ничего больше из себя не сможет выдавить.
… много обещают те, кто не собирается ничего выполнять.
…торговаться всегда есть смысл, - сказал ей купеческий сын в пятом поколении. – Даже когда положение совсем безнадежное. Никогда не знаешь, как все изменится в следующий момент. А уж если твой враг – время, то торговаться еще отчаянней, предлагать что угодно и урывать каждую секундочку!
Не важно, насколько ты сломан, безумен, странен — просто ищи друзей и любовь по себе, не оглядываясь на представления других о том, как должно быть.
— Зря вы злобствуете, — заныл Ис, не забывая забираться фейри под киото своими шустрыми руками, — Я — милый.
— Когда молчишь, — заметил оборотень, — И спишь.
— Вот так всегда, — вздохнул дракон с притворной печалью, — Ладно, так и быть, поговорим о кулинарии. Кто в настроении для того, чтобы приготовить трёхслойный бутерброд? Я хочу быть посрединке.
Однако, ради горячих, плещущих магмой недр этой планеты Амо был готов ждать хоть целую вечность и сделать даже то, что не нравится. Это был ещё один плюс Колонии: не надо думать, если ты всего лишь часть чего-то.
Можно просто подчиняться.
Слова "Я бы узнала его везде, отличила бы от любой проклятой подделки, потому что его образ отпечатан глубже обратной стороны зрачка" — застряли в глотке и не могли вырваться на свободу. Говорить такие штуки вслух — это в вообще редкостная пошлость, особенно если они — чистая правда.
"Если зависим от кого-то и не можешь противиться этой власти — позволь ей все, прими её правила и прорасти сквозь неё, как сорняк, размножься, как паразит, уничтожь изнутри. Будь очарователен, будь полезен, искренне верь в свою лояльность — ведь если ты веришь себе, поверят и другие. Будь самым преданным, самым громким — до тех пор, пока не отыщешь верного способа ударить в спину."
Ис, однако, прекрасно знал, что лично ему не светит ни длительный приход после каких-нибудь грибов, ни глубокая депрессия, ибо есть семья, друзья, долги и отвественность — как-то так работает пресловутая взрослая жизнь, если ты сдуру родился в аристократической семье и вляпался во власть.
— О, сегодня в целом довольно нервный выдался денёк, — сообщил первый советник лёгким тоном, каким уместно было бы просить о дополнительном коктейле на светском рауте, — Все не в себе. Я вот, например, и вовсе эпатирован: на мою пару напали, безопасность княжеской резиденции скомпрометирована, убиты ожидающие казни преступники, дракон-охранник и двое оборотней, а Глава Безопасности вместе со своей заместительницей подверглись ментальной атаке неясного происхождения. Право, для полного счастья мне недостает старого доброго государственного переворота, желательно с Риком во главе, чтобы стало ещё интереснее и задорнее, с фанфарами и феерверками.
— Слушай, не бери в голову…
— Бери в рот, проще сплюнуть. Да, слышал о таком.
Будь Ис рядом, он бы ему дал — или по любви, или по морде, как любила говаривать одна знакомая ему шлюха.
Мечтать о будущем, стоя одной ногой в могиле… Разновидность удовольствия, свободы и вызова, все равно, что в сотый раз сбросить кожу — ей это нравилось; в этом странном состоянии хотелось до стона — жить, говорить правду, разгадывать загадки… и любить. Ведь эта жизнь, на самом деле, особенно хороша и остра до боли, когда тебе остались всего сутки.
Как говорится, чтобы выжить среди монстров, надо стать худшим из них — непреложное правило.
— Юная Раока Крылья Ночи… Смотри, какой дивный вечер — перед темнейшей ночью… Мир так хорош перед собственной гибелью — и это всего лишь нормально. Закономерно… Потому что глупо бояться смерти, её не бывает, она — всего лишь дверь и красивый сон. А жизнь… Это — игра, девочка, где у противника крапленые козыри и тузы в рукаве, а у тебя — одна-единственная карта. Не бойся с неё ходить: все, что мы можем потерять — жизнь, и это, если разобраться, очень немного. Сейчас ты не понимаешь, дитя… Возможно, позже. А теперь — оставь меня.
Первое время при виде фронта работ ей отчаянно хотелось заорать и сбежать прочь с воплями: "Нет, мой мозг хочет остаться девственником!".
— Если это шутка, то я не поняла, где смеяться.
это самое важное: найти кого-то, кто улыбнётся тебе ободряюще, кем бы вы там ни были — людьми, мертвецами, монстрами, богами или химерами. И это забавное осознание, потому что это довольно глупо, на самом-то деле: так долго мечтать о человечности, чтобы в итоге осознать, насколько все мы одинаковы, насколько по сути неважно, кто есть кто.
Наверное, вообще всегда лучше протянуть руку, чем пройти мимо — столько в каждом, якобы злом человеке возможностей и тайн.
Тут уж как — кто сказки пишет, тот и решает, кого посчитать плохим, а кого — хорошим. Для меня вот та сторона, где ты с Акэлем, и есть добро. Да и вообще, наверное, для каждого добро — там, где свои.
"Нет в анамнезе колдуна худшего признака, чем ощущение "абсолютного познания истины" либо веры в подобное утверждение, чьими бы губами оно ни было высказано; если вдруг вас посетило чувство полной ясности — сожалею, но вас нужно спасать."
я вдруг начинаю понимать, пусть и очень примерно, на что похожа эта их любовь. Суть всегда одна — блуждая во тьме, смело протяни руку, не обвиняя, не ожидая, не умоляя, и тогда, может быть, за неё схватится кто-то, кто похож на тебя.