— Если это шутка, то я не поняла, где смеяться.
это самое важное: найти кого-то, кто улыбнётся тебе ободряюще, кем бы вы там ни были — людьми, мертвецами, монстрами, богами или химерами. И это забавное осознание, потому что это довольно глупо, на самом-то деле: так долго мечтать о человечности, чтобы в итоге осознать, насколько все мы одинаковы, насколько по сути неважно, кто есть кто.
Наверное, вообще всегда лучше протянуть руку, чем пройти мимо — столько в каждом, якобы злом человеке возможностей и тайн.
Тут уж как — кто сказки пишет, тот и решает, кого посчитать плохим, а кого — хорошим. Для меня вот та сторона, где ты с Акэлем, и есть добро. Да и вообще, наверное, для каждого добро — там, где свои.
"Нет в анамнезе колдуна худшего признака, чем ощущение "абсолютного познания истины" либо веры в подобное утверждение, чьими бы губами оно ни было высказано; если вдруг вас посетило чувство полной ясности — сожалею, но вас нужно спасать."
я вдруг начинаю понимать, пусть и очень примерно, на что похожа эта их любовь. Суть всегда одна — блуждая во тьме, смело протяни руку, не обвиняя, не ожидая, не умоляя, и тогда, может быть, за неё схватится кто-то, кто похож на тебя.
— Вы не понимаете, мне нужен кто-то, ну, очень уравновешенный, — пыталась я объяснить.
— Гимнаст, что ли? Есть такие у нас!
— Нет, я имела в виду, с устойчивой психикой!
— Устойчивые психи? Не, это вам не сюда, а в приют для убогих,
И вот хочется же верить всяческим девицам в историю о прекрасной деве и чудовище, которое любовь вот всенепременно спасёт! Не хотят понимать, что, в какого бы принца он пред тобой не оборачивался, монстр никогда и никуда не девается. Они просто на время — порой надолго, конечно — перестают его замечать.
...мечтает всяческая девица перевоспитать зверя, пленить своей красотой, а уж настоящий то монстр или её придумка — дело десятое.
... как-то мне подспудно казалось, что мы с ним очень похоже смотрим на мир, то есть считаем друг друга идиотами скудоумными.
— Ты мне снился, — сказала она, и солнце отразилось теплом в её чудесных глазах.
— Я рад, — улыбнулся Ос. Она тут же взъерошилась, расфыркалась, как миленький маленький ёжик.
— Что, если это был кошмар? Рад все равно?
— Конечно, — сказал советник серьёзно, — Сны отражают работу нашего подсознания, и мне приятно знать, что во сне твоё тянется ко мне.
Она опасно сверкнула глазами:
— Как твоё эго проходит в двери?
— О, обычно оно для этого наклоняется, — отозвался дракон, после чего заслужил-таки довольно сильный тычок в плечо.
Бакатта Мике нравилась: эдакая большая помойка, громкая, яркая и грязная. В этом чудо-городке вечно кто-то толкался, орал, спорил на пяти языках и что-то воровал. Если там и были местные жители кроме торговцев, шлюх, воров, трактирщиков и пограничников, то Мика таковых в упор не наблюдала — они или прятались, или вымерли. Она бы не удивилась.
Как сам Ос оказался вдруг политиком, когда всю жизнь мечтал быть, как мама, библиотекарем, он не смог бы объяснить даже под угрозой смерти.
Ненависть - интересное чувство. Это всегда очень личное, не так ли? Невозможно ненавидеть того, кто тебе безразличен. И это чувство оказывает на жизнь не меньше влияния, чем их хвалёная любовь. Ненависть, своя или чужая, делает нас теми, кто мы есть.
...сожаления и сами по себе - лучшие энергетические вампиры на свете, способные лишить красок любую жизнь. А уж сожаления о несбывшемся - это и вовсе опасный и серьёзный яд.
Эта ерунда с мечтами - они вечно сбываются невовремя и как-то хитровыкручено, что остается только стоять и хлопать глазами, поражаясь коварству и чувству юмора судьбы.
Джейс залюбовался, отмечая, насколько меняет восприятие внешности внутреннее наполнение и как сильно ошибаются те, кто ищут красоту в одних лишь пропорциях, напрочь забывая, как могут украсить глубина, сила характера и интеллект — и насколько уродует их отсутствие.
Настолько по-человечески, что аж хочется проверить, не отросло ли у него ещё что-нибудь рудиментарное, от смертных унаследованное — совесть, например. Вот уж была бы оказия!
Стремительно развернувшись, Мика, чеканя шаг, направилась к костру.
— Ос, на пару слов, — сквозь зубы процедила Мика. Натан приподнял бровь, а Бран заявил:
— Покойся с миром, приятель! А ведь ты мне почти понравился…
работать надо не быстро, а головой
Иногда глупые вопросы - это самое умное решение!
Спасители всегда, во всех мирах и историях плохо заканчивают! А знаешь, почему? Лезут потому что не в свое дело! Спасать надо в первую очередь себя, а если кого то, то того, кто пытается идти, а не стонет, заламывая руки, в шаге от дороги!
"Однажды ты встретишь истинного, и он будет любить тебя не за что-то, а просто так, потому что ты есть. Не соглашайся на меньшее"
Один из девизов Неблагого Двора: "Улыбайся, даже если тебя убивают." Говорили, что первая королева фейри, легендарная Маб Свет Звезды, выдумывала затейливые казни для любого, кто появлялся ей на глаза недостаточно счастливым. "Если они не хотят радоваться, то пусть порадуют нас", — так, по словам историков, она объясняла свою милую прихоть.
Как многие существа, совершившие исподволь самую большую глупость в своей жизни, фейри пыталась осознать — как же она дошла до жизни такой? Но разум лишь скромно разводил руками и выдавал сакраментальное: "Вот так как-то". По всему выходило, что все дороги так или иначе вели именно в эту точку — так, на самом деле, часто бывает, когда в жизнь вмешивается Предназначение. Будь оно неладно…