Отзывы о книгах
в отпуск
Я больше не заморыш. Говорят, Ферзь ходит как угодно. В этой игре я сам выбираю направление удара. Тыл прикрыт, приют под надежной защитой, а статус воспитанника Тайной советницы открывает нужные двери. Но золото жжет руки, требуя действий. Москва заждалась нового игрока. Партия началась. Посмотрим, чья голова слетит с доски первой.
в отпуск
Лиговка думала, что я случайный пассажир. Козырь думал, что я легкая добыча. Они пришли с ножами в мой дом, забыли главное правило: не загоняй волка в угол. Теперь это не разборки шпаны, а война на уничтожение. Я выхожу из тени трущоб в свет софитов и газетных полос. Со мной мои волки. Посмотрим, кто кого.
в отпуск
Бей первым, таков закон улицы. А лучше — стреляй в упор. Мы умыли Лиговку кровью, собрали арсенал и пустили его в ход. Налеты, трупы, пальба средь бела дня — Петербург в панике. Никто не ищет безжалостных хищников среди истощенных сирот. Но по нашему следу уже идет гений сыска - легендарный Путилин. Справится ли он и в этот раз?
в отпуск
Лиговка тесна для двоих. Козырь вынес приговор. Его бойцы уже точат ножи, предвкушая легкую расправу. Они думают, что я — добыча. Но, я не просто выживаю, я строю империю. Оборона — удел слабых. Я не буду ждать, пока мне перережут глотку в подворотне. Лучшая защита — нападение. Жестокое, подлое и точное. Кто не спрятался — я не виноват.
не оторваться
Я больше не заморыш. Говорят, Ферзь ходит как угодно. В этой игре я сам выбираю направление удара. Тыл прикрыт, приют под надежной защитой, а статус воспитанника Тайной советницы открывает нужные двери. Но золото жжет руки, требуя действий. Москва заждалась нового игрока. Партия началась. Посмотрим, чья голова слетит с доски первой.
Книга хорошая, язык приятный. Но излишне подробно всё расписано. По сути, за 7 книг сюжет только нагнетается, а развязки не видно. Затянутый книжный сериал
Я подорвал себя, чтобы красиво сдохнуть в Рио и забрать с собой врагов, а очнулся… нет, не в аду. Вокруг — имперский Петербург 1888 года и серые стены приюта. И теперь я, Сенька Тропарев. Сирота, «щенок». Тело заморенного пацана, пробитая голова и чужие воспоминания о голодном детстве. Но у меня остался опыт, злость и хватка человека, прошедшего Афган и 90-е . Новая жизнь. Старые правила.
не оторваться
Бей первым, таков закон улицы. А лучше — стреляй в упор. Мы умыли Лиговку кровью, собрали арсенал и пустили его в ход. Налеты, трупы, пальба средь бела дня — Петербург в панике. Никто не ищет безжалостных хищников среди истощенных сирот. Но по нашему следу уже идет гений сыска - легендарный Путилин. Справится ли он и в этот раз?
не оторваться
Лиговка думала, что я случайный пассажир. Козырь думал, что я легкая добыча. Они пришли с ножами в мой дом, забыли главное правило: не загоняй волка в угол. Теперь это не разборки шпаны, а война на уничтожение. Я выхожу из тени трущоб в свет софитов и газетных полос. Со мной мои волки. Посмотрим, кто кого.
грустноне оторваться
Война в Испании - лучшая тренировка для вооруженных сил. Но не менее важно другое: здесь, вдали от надзирающего ока органов внутренних дел, можно заняться кое какими, морально спорными, но все же полезными делами...
не оторваться
познавательно
Лиговка тесна для двоих. Козырь вынес приговор. Его бойцы уже точат ножи, предвкушая легкую расправу. Они думают, что я — добыча. Но, я не просто выживаю, я строю империю. Оборона — удел слабых. Я не буду ждать, пока мне перережут глотку в подворотне. Лучшая защита — нападение. Жестокое, подлое и точное. Кто не спрятался — я не виноват.
не оторватьсяпознавательно
Вчера — «Заморыш», сегодня — «Мазурик». Лиговка думает, что я обычная уличная шпана. Ошибка!
Ставки растут: друзья становятся врагами, а на горизонте встает противник, способный стереть в порошок. У меня нет армии, но есть опыт и стальная хватка.
Лиговка думает, что зажала меня в темный угол? Зря.
в отпуск
Вчера — «Заморыш», сегодня — «Мазурик». Лиговка думает, что я обычная уличная шпана. Ошибка!
Ставки растут: друзья становятся врагами, а на горизонте встает противник, способный стереть в порошок. У меня нет армии, но есть опыт и стальная хватка.
Лиговка думает, что зажала меня в темный угол? Зря.
в отпуск
Я подорвал себя, чтобы красиво сдохнуть в Рио и забрать с собой врагов, а очнулся… нет, не в аду. Вокруг — имперский Петербург 1888 года и серые стены приюта. И теперь я, Сенька Тропарев. Сирота, «щенок». Тело заморенного пацана, пробитая голова и чужие воспоминания о голодном детстве. Но у меня остался опыт, злость и хватка человека, прошедшего Афган и 90-е . Новая жизнь. Старые правила.
не оторваться
Я подорвал себя, чтобы красиво сдохнуть в Рио и забрать с собой врагов, а очнулся… нет, не в аду. Вокруг — имперский Петербург 1888 года и серые стены приюта. И теперь я, Сенька Тропарев. Сирота, «щенок». Тело заморенного пацана, пробитая голова и чужие воспоминания о голодном детстве. Но у меня остался опыт, злость и хватка человека, прошедшего Афган и 90-е . Новая жизнь. Старые правила.
грустноне оторваться
Заговор разгромлен, но угроза репрессий сохраняется. Впереди обострение международной обстановки, война в Абиссинии, Киевские маневры и Испания. И очень много подковерной борьбы...
не оторваться
Я больше не заморыш. Говорят, Ферзь ходит как угодно. В этой игре я сам выбираю направление удара. Тыл прикрыт, приют под надежной защитой, а статус воспитанника Тайной советницы открывает нужные двери. Но золото жжет руки, требуя действий. Москва заждалась нового игрока. Партия началась. Посмотрим, чья голова слетит с доски первой.
грустно
жестокость
Я подорвал себя, чтобы красиво сдохнуть в Рио и забрать с собой врагов, а очнулся… нет, не в аду. Вокруг — имперский Петербург 1888 года и серые стены приюта. И теперь я, Сенька Тропарев. Сирота, «щенок». Тело заморенного пацана, пробитая голова и чужие воспоминания о голодном детстве. Но у меня остался опыт, злость и хватка человека, прошедшего Афган и 90-е . Новая жизнь. Старые правила.
не оторваться
Я больше не заморыш. Говорят, Ферзь ходит как угодно. В этой игре я сам выбираю направление удара. Тыл прикрыт, приют под надежной защитой, а статус воспитанника Тайной советницы открывает нужные двери. Но золото жжет руки, требуя действий. Москва заждалась нового игрока. Партия началась. Посмотрим, чья голова слетит с доски первой.
не оторваться
Я больше не заморыш. Говорят, Ферзь ходит как угодно. В этой игре я сам выбираю направление удара. Тыл прикрыт, приют под надежной защитой, а статус воспитанника Тайной советницы открывает нужные двери. Но золото жжет руки, требуя действий. Москва заждалась нового игрока. Партия началась. Посмотрим, чья голова слетит с доски первой.
веселоне оторватьсяВесёлая приключенческая книга. Путешествия, интриги, торговля, туземцы, далёкие острова и страны , пираты, прям классика. Герой вышел живым и интересным. В серии пока две книги, не завершена
Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите!
веселопознавательно
Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите!
Жёсткая информация о бездомных и детдомовцев в России и Империи. Благодарю.
Я подорвал себя, чтобы красиво сдохнуть в Рио и забрать с собой врагов, а очнулся… нет, не в аду. Вокруг — имперский Петербург 1888 года и серые стены приюта. И теперь я, Сенька Тропарев. Сирота, «щенок». Тело заморенного пацана, пробитая голова и чужие воспоминания о голодном детстве. Но у меня остался опыт, злость и хватка человека, прошедшего Афган и 90-е . Новая жизнь. Старые правила.
В душе многие авантюристы, но страх за шкуру почему то останавливает.
Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите!
Для себя > придётся подождать...
Я подорвал себя, чтобы красиво сдохнуть в Рио и забрать с собой врагов, а очнулся… нет, не в аду. Вокруг — имперский Петербург 1888 года и серые стены приюта. И теперь я, Сенька Тропарев. Сирота, «щенок». Тело заморенного пацана, пробитая голова и чужие воспоминания о голодном детстве. Но у меня остался опыт, злость и хватка человека, прошедшего Афган и 90-е . Новая жизнь. Старые правила.
графоманиясредненько... читается с трудом и не слишком увлекательно
Граф Федор плывет себе безмятежно на Камчатку, попутно дебоширя в портовых кабаках. Впереди - дикари, авантюристы, несметные богатства. А где-то на горизонте маячит эскадра командора Фрейзера.