Книги Александр Фрост
Январь 1928 года. Морозов выходит в отставку — пятидесяти восьми лет, после двадцати шести лет сыска и четырёх властей. И обнаруживает, что у него нет ничего, кроме дела. Он берётся за папку, которую возит с собой пятнадцать лет: убийство Ольги Дмитриевны Верейской, 24 февраля 1913 года, Петербург, лёд у Тучкова моста. Соучастник осуждён в четырнадцатом. Убийца не установлен. Двадцать три письма, одиннадцать ответов — и одна догадка, которую следовало сделать шестнадцать лет назад. В августе...
Осень 1917 года. В городе одиннадцать учреждений, выдающих бумаги, и пятнадцать круглых печатей, из которых восемь может взять кто угодно. Проверить мандат нельзя никак — и Морозов доказывает это на себе, войдя с поддельным предписанием в три дома подряд. Второго октября в дом купца приходят четверо. Предъявляют бумагу с настоящей печатью, вежливо производят обыск, составляют опись и оставляют её хозяину. За три месяца таких случаев семь: всегда с описью, всегда без крика — и всегда, первым...
Создано с помощью нейросети. *** Восемнадцатого ноября к новорождённому видящему в Ключах приходит старик. Двадцать минут стоит на крыльце, знает про него всё — включая то, сколько записей во второй тетради, — и уходит, сказав на прощание: ты пока один, тебе ничего не будет, а вот к нему не езди. Через восемь дней в квартире на Стеклова находят женщину шестидесяти шести лет, жившую по паспорту умершей. Смерть естественная, заключение безупречное, бумаг в квартире нет ни одного листа. За...
Создано с помощью нейросети. *** Диспетчер скорой принимает вызов в двадцать три пятьдесят две. В трубке дыхание и больше ничего. Номер служебный, привязанный к подстанции: звонит врач выездной бригады. Бригада приезжает через семнадцать минут и не может открыть дверь. Оксану Ветлицкую, тридцати восьми лет, убили одним ударом в затылок. На столе остыли две чашки, вскрыта коробка конфет, и кто-то аккуратно вымыл две чайные ложки. Она впустила знакомого. Она набрала не полицию, а своих. В...
Петербург, декабрь 1913 года. Ровно год назад в комнате на Свечном переулке очнулся человек, который не должен был очнуться, — и первым делом стал читать место преступления, а не себя. Теперь у него чин, стол и начальник, который за него держится. И приказ о переводе в Москву, подписанный без его согласия. У него остаётся двадцать дней — и одно незакрытое дело, которого нет ни в одном журнале. Год он не мог его завести: заявить об убийстве было некому, потому что убитый исправно ходил на службу...
Февраль 1917 года. Морозов приезжает в Ново-Николаевск — город, которому двадцать три года и в котором семьдесят тысяч жителей, семь паровых мельниц и ни одного сыскного отделения. Здесь всякий приезжий, и старого нет вовсе. Он начинает с картотеки. Через три недели полицию упраздняют. В марте на площади жгут бумаги — и вместе с жандармскими делами сгорают журналы происшествий за четыре года, алфавит судимых и дактилоскопия. А из тюрьмы по амнистии выходят двести восемьдесят четыре человека,...
Петербург, святки 1913 года. Александр Морозов — следователь из 2050-го, второй месяц живущий в чужом теле и чужом веке, — уже научился ставить чужую подпись и не спрашивать дорогу. Труднее другое: по ночам он расследует убийство прежнего хозяина этого тела, о котором нельзя заявить, потому что убитый исправно ходит на службу. А днём ему приносят новую тихую смерть. В своём доме на Васильевском найден мёртвым купец первой гильдии Ковригин: упал с парадной лестницы, врач пишет «несчастный...
Июнь 1927 года. В рапорте о задержанном на станции бродяге дежурный делает приписку не по форме: «При задержании спрашивал, какой нынче год». Морозов читает эти три строки трижды. За пятнадцать лет он видел такой вопрос в бумагах дважды — и один раз задал его сам, лёжа на полу в комнате на Свечном переулке в декабре двенадцатого года. Задержанный окажется тем, кого Морозов ждал пятнадцать лет и о встрече с кем передумал всё, кроме одного. А ещё окажется, что тело, в котором он очнулся,...
Апрель 1915 года. Морозова прикомандировывают к следственной части при штабе военного округа — по делам о шпионстве. Полковник, восемь месяцев разгребающий доносы, говорит прямо: из двухсот восьмидесяти дел до суда дошло девять, «мне нужны люди, которые умеют не находить того, чего нет». А в конце мая Москва три дня бьёт стёкла. Громят немецкие лавки, потом всякие с нерусской вывеской, потом просто богатые. Четыреста семьдесят пять разгромленных заведений и пять убитых по официальным сведениям....
Петербург, июнь 1913 года. Белые ночи отняли у Морозова единственное, что он принёс с собой из другого века: его свет виден только в темноте, а темноты в столице не будет до августа. Полтора месяца он — обыкновенный чиновник сыскной полиции. Умелый, опытный и слепой. И как раз теперь с Охты пропадает содержатель маленькой типографии — один из тех, чьё имя выписано у Морозова из конторских книг убитого гравёра. Пропадает странно: ушёл вечером сам, шёл по улице и разговаривал, сел в пролётку и...
Июнь 1918 года. В городе новая власть, и город чистят: за месяц берут около шестисот человек — всех, кто с декабря по май служил при советах. А потом берут Гурьева. Слесаря, поставленного начальником милиции, потому что некого было ставить, который за семь месяцев не подписал ни одного политического ареста и шестнадцать раз освободил задержанных «за недоказанностью». Контрразведка предлагает Морозову разобрать двести пятьдесят три заявления, по которым взяты люди. Не служить — работать по...
Петербург, ноябрь 1913 года. Морозова вызывают в департамент полиции — и оказывается, что там о нём знают больше, чем ему хотелось бы: и про шесть раскрытых дел, и про неустановленное лицо, стоящее на дне четырёх из них. Департамент ведёт своё наблюдательное дело с девятьсот восьмого года: сто сорок листов и ни одной фамилии, кроме фамилий покойных. Ему предлагают работать вместе и приставляют жандармского ротмистра, который честно предупреждает, что записывает каждое слово. Дело — убийство...
Создано с помощью нейросети. *** Майор уголовного розыска Андрей Ремизов третью неделю служит начальником Сыскной управы города Стрежень. Его вытянула сюда Гильдия чародейных наук по государеву приказу: империи понадобился человек, умеющий устанавливать истину методом, а не пыткой. Здесь все знают, что он из другого мира. Здесь всем это давно неинтересно. В доме на Свечном взвозе найден мёртвым старший смотритель Податной палаты. Дом стоял под гильдейским обводом — до рассвета внутрь не...
Осень 1915 года. После великого отступления Москва наполнилась людьми, которых никто не считает: беженцами. Их два миллиона, они живут в манеже, в цирке, в школах, и списки одиннадцати комитетов не сходятся между собой. К Морозову приходит женщина из-под Ломжи: дочь одиннадцати лет она отдала в мастерскую через даму из комитета, а в комитете говорят, что такой записи нет. В книгах числится четыреста семнадцать устроенных детей; у пятидесяти пяти не проставлен адрес; двадцать четыре записи...
Петербург, апрель 1913 года. В пятницу, в семь часов пополудни, у Никольского собора Морозов наконец встречается с человеком, за тенью которого гоняется пятый месяц: тихий голос, лицо, которое не запоминается, перстень поверх перчатки. Тот не угрожает и не торгуется — он предлагает сделку и в задаток даёт две вещи. Одну Морозов ждал полгода: до него в этом городе уже был человек, проснувшийся однажды кем-то другим. Вторая — адрес мастерской в Коломне, куда следует съездить поутру. Наутро...
Главный следователь пятидесятимиллионного мегаполиса Александр Морозов всю жизнь верил чутью больше, чем выкладкам машины, — и погиб, доказывая свою правоту. Очнулся он на полу съёмной комнаты, в Петербурге, в декабре 1912 года — в чужом теле, с разбитым виском и с бумагой в кармане, по которой завтра надлежит явиться на службу в сыскную полицию. Прежнего хозяина этого тела только что убили. Заявить об этом некому: убитый жив, вот он, подпись ставит. Первое же дело: в доходном доме на Лиговке...
Создано с помощью нейросети. *** В ночь на восьмое февраля в Старой Слободе горит дом номер восемь по улице Тополиной — через участок от дома, который майору Астахову достался от деда. Семидесятидевятилетний хозяин умирает в скорой, не приходя в сознание. Его жену находят на снегу у забора, и она не помнит, как оказалась на улице. В больнице у неё описывают ссадину через всю поясницу и синяки на предплечьях сзади. Дознаватель говорит: печное. В доме газ с две тысячи седьмого года. Через...
Создано с помощью нейросети. *** Река стала за одну ночь, и наутро весь Стрежень пошёл смотреть. На чистом молодом льду, в двухстах шагах от берега, лежал человек. К нему вела одна цепочка следов. Обратно — ни одного. Убитый — омутник, речная чудь, двадцать два года при Нижней пристани, трое вытащенных из воды детей. По закону Веледарской империи за смерть нелюдя статьи нет: есть «убыль по хозяйству» и взыскание в пользу артели — восемьдесят рублей. Дело закрывают в девять утра, рукой...