Цитаты из книг
Та горечь утраты, что отравляла воспоминаниями и застилала солнце, та изводящая боль, толкнувшая его когда-то в петлю, та зияющая пустота в душе, которая, казалось, никогда не заполнится, – покидали его. Покидали по капле, покидали не сразу, но покидали безвозвратно. Он ни от кого не бежал и никуда не стремился – просто шел, насвистывал и поглядывал в небо.
Различны пути магов и людей, но рано или поздно все они сходятся воедино. Лишь у того, кто больше не является ни магом, ни человеком, — своя дорога. Дорога, ведущая к Третьей Силе…
Роман «Привратник», первый в знаменитой тетралогии Марины и Сергея Дяченко, стал эпохальным событием в отечественной фэнтези. Тонкий лиризм, изящный юмор и отточенная стилистика романа доставят наслаждение всем любителям истинной Литературы.
Крыши, улочки, дворы – все было как на ладони, и если б у старого мага была подзорная труба, то он вполне мог бы собирать местные тайны и, как бабочек, накалывать их на булавку.
Различны пути магов и людей, но рано или поздно все они сходятся воедино. Лишь у того, кто больше не является ни магом, ни человеком, — своя дорога. Дорога, ведущая к Третьей Силе…
Роман «Привратник», первый в знаменитой тетралогии Марины и Сергея Дяченко, стал эпохальным событием в отечественной фэнтези. Тонкий лиризм, изящный юмор и отточенная стилистика романа доставят наслаждение всем любителям истинной Литературы.
Он тяготился, если приходилось переночевать дважды под одной крышей. Дорога стала ему родным существом, она грела ему пятки, шутила, петляя и неожиданно сворачивая, развлекала и хранила. Попутчики делились с ним хлебом, он делился с ними всем, что успевал заработать, останавливаясь ненадолго в деревнях и местечках.
Различны пути магов и людей, но рано или поздно все они сходятся воедино. Лишь у того, кто больше не является ни магом, ни человеком, — своя дорога. Дорога, ведущая к Третьей Силе…
Роман «Привратник», первый в знаменитой тетралогии Марины и Сергея Дяченко, стал эпохальным событием в отечественной фэнтези. Тонкий лиризм, изящный юмор и отточенная стилистика романа доставят наслаждение всем любителям истинной Литературы.
Я скучаю по лесу, клубкам корней, заросшим оврагам, непроходимым орешникам, лесным озерам… Здесь сухо и скучно. Степь, как блудница, равнодушно стелется под любой из трех сотен ветров…
Различны пути магов и людей, но рано или поздно все они сходятся воедино. Лишь у того, кто больше не является ни магом, ни человеком, — своя дорога. Дорога, ведущая к Третьей Силе…
Роман «Привратник», первый в знаменитой тетралогии Марины и Сергея Дяченко, стал эпохальным событием в отечественной фэнтези. Тонкий лиризм, изящный юмор и отточенная стилистика романа доставят наслаждение всем любителям истинной Литературы.
– Хозяин, а что такое Третья Сила?
– Скорее всего сказка.
– Тогда почему это вас беспокоит?
– Потому что это страшная сказка.
Различны пути магов и людей, но рано или поздно все они сходятся воедино. Лишь у того, кто больше не является ни магом, ни человеком, — своя дорога. Дорога, ведущая к Третьей Силе…
Роман «Привратник», первый в знаменитой тетралогии Марины и Сергея Дяченко, стал эпохальным событием в отечественной фэнтези. Тонкий лиризм, изящный юмор и отточенная стилистика романа доставят наслаждение всем любителям истинной Литературы.
– Хозяин, неужели мы прервали морское путешествие из-за маленькой золотой безделушки?
Он так долго молчал, что я уже отчаялся услышать ответ. Но он наконец отозвался:
– Морской компас – тоже безделушка… Но если стрелка начинает бешено вертеться – не надо быть Прорицателем, чтоб заподозрить неладное…
Различны пути магов и людей, но рано или поздно все они сходятся воедино. Лишь у того, кто больше не является ни магом, ни человеком, — своя дорога. Дорога, ведущая к Третьей Силе…
Роман «Привратник», первый в знаменитой тетралогии Марины и Сергея Дяченко, стал эпохальным событием в отечественной фэнтези. Тонкий лиризм, изящный юмор и отточенная стилистика романа доставят наслаждение всем любителям истинной Литературы.
Сумасшедший, да зачем?! Разве та жертва на скале стоила его жизни? Драконы не могут дышать под водой, ему бы на поверхность рваться, а он, окровавленный, с рваным горлом — кидается, нападает сразу справа и слева, задыхается, но бьет, кромсает, смыкает и размыкает челюсти…
И чудовище смутилось, потому что ему-то жизнь была чрезвычайно дорога. Проклятье, должен же быть предел безумию!
Она — прекрасная принцесса, но безобразна. Он — свирепый дракон, но человечен. Оба они выламываются из клетки ритуалов, жестоких либо лицемерных, оба проигрывают войну против мира, где искренность смешна а любовь невозможна...
Но проигрывают ли?
М. и С. Дяченко считают «Ритуал» самым романтичным своим произведением.
Самый отчаянный храбрец идет в бой с надеждой выжить; свалившийся на голову дракон показался морскому чудовищу безумцем — похоже, он твердо решил умереть в схватке.
Она — прекрасная принцесса, но безобразна. Он — свирепый дракон, но человечен. Оба они выламываются из клетки ритуалов, жестоких либо лицемерных, оба проигрывают войну против мира, где искренность смешна а любовь невозможна...
Но проигрывают ли?
М. и С. Дяченко считают «Ритуал» самым романтичным своим произведением.
В бездонных тайниках его памяти, прапамяти, оставшейся от предков, гнездился закон жизни: схватившийся с потомком Юкки обречен. Все могучие инстинкты немедленно приказали Арману бежать, сломя голову; но в этот момент, в этот самый момент он стал неподвластен ни инстинктам, ни здравому смыслу.
Клешни тянулись к Юте.
И тогда он понял, что погиб. Потому что порождение моря не осквернит Юту даже прикосновением, и ни волоска не упадет с ее головы, и за это он, Арм-Анн, сейчас отдаст жизнь.
Она — прекрасная принцесса, но безобразна. Он — свирепый дракон, но человечен. Оба они выламываются из клетки ритуалов, жестоких либо лицемерных, оба проигрывают войну против мира, где искренность смешна а любовь невозможна...
Но проигрывают ли?
М. и С. Дяченко считают «Ритуал» самым романтичным своим произведением.
— С тех пор, как воздвигнуты своды небес,
Что злее зимы и дотошнее лета?
О, знаю я, это — любопытство принцесс!
Она — прекрасная принцесса, но безобразна. Он — свирепый дракон, но человечен. Оба они выламываются из клетки ритуалов, жестоких либо лицемерных, оба проигрывают войну против мира, где искренность смешна а любовь невозможна...
Но проигрывают ли?
М. и С. Дяченко считают «Ритуал» самым романтичным своим произведением.
— "Одинокое небо спрятало в тучи лицо.
Наверное, с горя
— Устало гримасничать в зеркало моря."
Она — прекрасная принцесса, но безобразна. Он — свирепый дракон, но человечен. Оба они выламываются из клетки ритуалов, жестоких либо лицемерных, оба проигрывают войну против мира, где искренность смешна а любовь невозможна...
Но проигрывают ли?
М. и С. Дяченко считают «Ритуал» самым романтичным своим произведением.
— По-твоему, стихи, это как? — спросил Арман тоном провокатора.
Юта воспряла, вдохновленно сверкнув глазами:
— Это то, чего нельзя увидеть, можно только почувствовать…
— Хорошо, — сказал он серьезно. — Вот я говорю: «лепешка растворяется в моем животе». Это стихи.
Юта, которая к этому времени уже парила в эфирных высях, чуть не поперхнулась от возмущения
— Ерунда! При чем здесь лепешка!
— Но ведь я никогда не видел, как она растворяется. Но уж зато чувствую это великолепно!
Она — прекрасная принцесса, но безобразна. Он — свирепый дракон, но человечен. Оба они выламываются из клетки ритуалов, жестоких либо лицемерных, оба проигрывают войну против мира, где искренность смешна а любовь невозможна...
Но проигрывают ли?
М. и С. Дяченко считают «Ритуал» самым романтичным своим произведением.
— Значит, — спросила Юта тихо, — и доблестный Сам-Ар, и сыновья его, и Лир-Ир, и Нур-Ар, и Дир-Ар, и сын его Акк-Ар…
— Как ты запомнила? — удивился Арман…
— все они были людоедами? — прошептала Юта, не обращая на него внимания.
Арман размял кисть правой руки и принялся за локоть.
— Людоедами… Какое… неудачное слово.
Юта не слышала его. На лице ее застыла маска не страха даже, а отвращения.
— Я разбирала их письмена… Я читала летопись их жизни… Они… Я думала, они были могучие, славные… А они ели людей, к тому же женщин!
— Не женщин, а невинных девушек, — пробормотал Арман. — Принцесс.
Она — прекрасная принцесса, но безобразна. Он — свирепый дракон, но человечен. Оба они выламываются из клетки ритуалов, жестоких либо лицемерных, оба проигрывают войну против мира, где искренность смешна а любовь невозможна...
Но проигрывают ли?
М. и С. Дяченко считают «Ритуал» самым романтичным своим произведением.
Откуда знает лист на дереве, когда вырываться из почки? Когда оборачиваться к солнцу, когда менять цвет и падать под ноги живущим? Разве самый последний лист не продолжает веточку, не продолжает ветвь, не продолжает ствол, разве самый наипоследний листочек не есть посланец корней, которые и видеть-то дано не всякому?
Она — прекрасная принцесса, но безобразна. Он — свирепый дракон, но человечен. Оба они выламываются из клетки ритуалов, жестоких либо лицемерных, оба проигрывают войну против мира, где искренность смешна а любовь невозможна...
Но проигрывают ли?
М. и С. Дяченко считают «Ритуал» самым романтичным своим произведением.
Распростертый на песке человек смотрел на женщину, прикованную к скале. В лучах высокого солнца она было невыносимо прекрасна
Она — прекрасная принцесса, но безобразна. Он — свирепый дракон, но человечен. Оба они выламываются из клетки ритуалов, жестоких либо лицемерных, оба проигрывают войну против мира, где искренность смешна а любовь невозможна...
Но проигрывают ли?
М. и С. Дяченко считают «Ритуал» самым романтичным своим произведением.
– Не надо жить иллюзиями, Аллисандра. Они хрустят, когда на них наступают
Это была замечательно весёлая идея молодого короля Темрана: собрать вместе девушек, лучше всех написавших о своей любви к нему, и выбрать лучшую из них после череды самых разнообразных конкурсов! Среди избранниц оказывается и наперсница его детских игр.
Понравится ли ей эта игра?
Счастье бывает лишь там, где возможна потеря...
Говорят, что земля рождает таких людей один раз за сто лет. Людей, которые умеют «привязывать» к себе других.
И вот появился он. Яр Сигги Оскол. Он обладает безграничной властью над людьми. Но может ли он кого-нибудь любить, не получая взамен лишь рабского поклонения?
Всякий воин, вступая в битву, должен быть готов к смерти. Но всякий воин, даже самый отчаянный храбрец, всегда лелеет надежду остаться в живых.
Она — прекрасная принцесса, но безобразна. Он — свирепый дракон, но человечен. Оба они выламываются из клетки ритуалов, жестоких либо лицемерных, оба проигрывают войну против мира, где искренность смешна а любовь невозможна...
Но проигрывают ли?
М. и С. Дяченко считают «Ритуал» самым романтичным своим произведением.
Знаете что? Не говорите никому, что это вы его спасли. Придумайте что-нибудь. Груз так называемой благодарности способен погубить что угодно
«Опасного она заметила сразу. Сидит в углу, не откидывая капюшона, постреливает взглядом из-под черных слипшихся волос, длинные пальцы с обломанными ногтями крошат хлеб на столе… Хорош. Знаем, чего от таких ждать. На всякий случай велела Сыру, чтобы приглядывал…»
Они называют «жалостью» все, что не приносит прямого дохода
«Опасного она заметила сразу. Сидит в углу, не откидывая капюшона, постреливает взглядом из-под черных слипшихся волос, длинные пальцы с обломанными ногтями крошат хлеб на столе… Хорош. Знаем, чего от таких ждать. На всякий случай велела Сыру, чтобы приглядывал…»
Ну и смердят же в наше время добро и справедливость!
«Опасного она заметила сразу. Сидит в углу, не откидывая капюшона, постреливает взглядом из-под черных слипшихся волос, длинные пальцы с обломанными ногтями крошат хлеб на столе… Хорош. Знаем, чего от таких ждать. На всякий случай велела Сыру, чтобы приглядывал…»
... как можно простить, не забывая?
С другой стороны, какой прок в прощении, если — не помнить?..
Марина и Сергей Дяченко… Их романы «Привратник», «Ведьмин век», «Шрам», «Пещера» навсегда перевернули наши представления о российской фэнтези. Мы предлагаем вам с головой окунуться в фантастические миры их повестей. В миры, где уже не удивляешься ничему, потому что в них возможно все.
Отчего люди так ненавидят тех, кого пытались предать?
«Леон» – книга и для подростков, и для очень взрослых, умудренных жизнью людей. Это парадоксальная история семьи, странная история любви, сказка взросления, дающая надежду. Супруги Дяченко – родились в Киеве, писатели-соавторы, сценаристы, лауреаты более ста литературных премий. Последние десять лет жили в США, писали на русском языке в жанрах современной научной фантастики, фэнтези и сказки. Их книги переведены и издаются в Америке, Великобритании, Германии, Франции, Италии, Испании,...
различать добро и зло вовсе не значит выбирать добро. Или зло. Это значит просто различать…
«Леон» – книга и для подростков, и для очень взрослых, умудренных жизнью людей. Это парадоксальная история семьи, странная история любви, сказка взросления, дающая надежду. Супруги Дяченко – родились в Киеве, писатели-соавторы, сценаристы, лауреаты более ста литературных премий. Последние десять лет жили в США, писали на русском языке в жанрах современной научной фантастики, фэнтези и сказки. Их книги переведены и издаются в Америке, Великобритании, Германии, Франции, Италии, Испании,...
-... Знаете, найдутся люди, которые придут в восторг. Кто-то захочет заткнуть уши, откажется, объявит ложью, но пройдет несколько лет – и не останется никого, кто верил бы в подвиг Двенадцати.
– Это не предмет веры! Это исторический факт! Которому есть свидетели, есть документы…
– Вам еще раз показать, что такое манипуляция? Или вы уже все поняли?
Супруги Дяченко – родились в Киеве, писатели-соавторы, сценаристы, лауреаты более ста литературных премий. Живут ныне в США, пишут на русском языке в жанрах современной научной фантастики, фэнтези и сказки. Их книги переведены и издаются в Америке, Великобритании, Германии, Франции, Италии, Бразилии, Китае и других странах. Лео и Эльза вместе расследуют политически значимые убийства. От того, как быстро и точно сработают напарники, зависит будущее их стран: в любой момент может начаться...