женщину, которая желает помочь ближнему, так просто не остановишь.
— Я вернусь. А если нет…
…к счастью, разубеждать ее не стали, понимая, что жизнь сложна и полна неожиданностей.
— …то вы знаете, как поступить.
— Все будет согласно вашей воле…
…и родственников она не обрадует. Впрочем, Лотта подозревала, что, если дело дойдет до завещания, она и сама будет не рада.
Все-таки жить хотелось.
И как сказать человеку, что он скоро умрет? Здравствуйте, мы пришли сообщить нерадостную новость. У вас чума. И вы не просто умираете, вы прихватите с собой несколько тысяч человек и, возможно, войдете в историю как нулевой пациент. Если вас это утешит.
— Вакцина нужна.
И все посмотрели на Тойтека, который раскачивался в кресле и что-то весело насвистывал себе под нос. Почувствовав взгляды, великий ученый и гений, остановился и сказал:
— Что? Я, может, почти придумал, как всех спасти. Памятник поставите?
— Всенепременно, — пообещала Лотта. — Из золота отолью. В полный рост.
Если выжить получится.
— Девчонку зачем отослал?
— Ни к чему ей. Она… хорошая.
— Я тоже когда-то хорошей была, — согласилась Труди, подвигаясь. — Никто не рождается на свет плохим. Просто… обстоятельства сложились неудачно.
Лотта знает толк в любви, она о любви семнадцать книг написала.
надеяться на сознательность людей не стоит. Лотта уже достаточно опытна, чтобы понимать: у большинства людей сознательность отсутствует напрочь.
Рисовать — не так уж и сложно, и он пытался… он помнит, что пытался, когда-то в детстве, желая получить матушкино одобрение, но она была слишком гениальна, чтобы признать за ним право на искру таланта. В этом правда, а не в том, что он угнетающе бесталанен.
кто бы знал, сколько всего можно сделать в этих самых рамках закона.
— не совершайте ошибки. Не позволяйте навязанным вам долгам портить вашу же жизнь. Любой долг можно исполнить по-разному.
бывает с женскими платьями такая вот, недоступная примитивному мужскому разуму, штука, когда укрытая за слоями ткани женщина все одно кажется более раздетой, чем одетой.
— Это свадебный наряд, — сказала Лотта и, вытянув руки, крутанулась. Платье заискрило, скользнули косы на спину, и захотелось поднять ее на руки, прижать и больше не отпускать. — Я решила, что мы должны пожениться. Но ты слишком не уверен в себе, чтобы сделать мне предложение.
— Я в себе вполне уверен.
— Тогда ты сделаешь предложение сам? — она склонила голову на бок и посмотрела так, что сердце забилось быстро-быстро.
— Ты… совершаешь ошибку.
— Это ты совершаешь ошибку, — проворчала Лотта. Подошла и дернула за рукав. — И вообще… в нормальных книгах герой, если уж девушку соблазнил, то обязательно на ней женится.
— Это еще разобраться надо, кто и кого соблазнил.
— Хорошо. Героиня, если героя соблазнила, тоже на нем женится. Порядочная. Я вот порядочная.
— Это жестоко!
— Ничуть, — она улыбнулась. — Тот удар я могла отразить, но зазевалась. А что до жестокости, то, если хочешь чему-то научиться, надо учиться, как следует.
Не стоит пугать мужчину грядущим счастьем.
А Тойтек зажмурился, понимая, что не так страшна любовь женщины, как её благодарность.
Отец скончался в собственном замке. И похороны его были пышны, а имя определенно вошло в историю. В историю много чего входит ненужного.
— Сначала я думал тебя убить. Но потом решил, что мой наставник прав и нужно уметь договариваться с людьми… у меня получается?
— Но то, что видят глаза, пустое. Глаза часто лгут, — Кайден приложил руку к груди. — Сердцем смотреть надо. Впрочем, для тебя это слишком сложно.
плакать, уткнувшись в родное плечо, куда как легче, чем просто плакать.
— А еще он знал, что мы здесь.
— Что? — Катарина вздрогнула, и бабочка сорвалась, заплясала вокруг.
— Поэтому и показал товар лицом.
— Это было не лицо!
— Поверь, для многих мужчин это и есть лицо.
было время, когда она, Катарина, мечтала о любви, о такой, как в романе, чтобы с первого взгляда и до конца дней, чтобы жить, дыша друг другом, не имея возможности надышаться вдоволь.
Чтобы сердце всякий раз обрывалось при взгляде на него.
И в животе бабочки.
Какая любовь без бабочек в животе?
А теперь вот в животе пустота, которой тот недоволен, что и изволит выражать совершенно неизысканным урчанием. И хочется отнюдь не любви, но свежего молока и булочек. Можно с маслом.
И с сыром.
Мысли определенно были неромантического складу.
Какая любовь без бабочек в животе?
Мужик, он существо пугливое… вот что олень твой…
от оленей, правда, пользы не в пример больше…
— Какой? — Катарина опустилась на траву и потрогала собственную юбку, которая также медленно менялась.
Магия?
Если и так, то незнакомая…
— Исландская шерсть, — Джио поерзала, устраиваясь поудобней. — Подарок… старого друга… а что до пользы, то я вот оленину весьма жалую.
Мужик, он существо пугливое… вот что олень твой…
от оленей, правда, пользы не в пример больше…
Мужчина в саду, дорогая моя, чтоб ты знала, это всегда более чем серьезно… так они и заводятся, сперва в саду, потом в доме, а потом уже опомниться не успеешь, как его сапоги воняют под твоей кроватью.
— Так уж и воняют?
— Еще как воняют. Поэтому кавалеристов и недолюбливаю. Ощущение, что спишь не только с мужиком, но и с его лошадью тоже…