— Вот женится Вив — я бы в его семью этот сервиз отдала, это бы было приемлемо!
И так она на меня смотрела, что я не выдержала и сообщила тоном жизнерадостной дурочки:
— Ой, мой дядя тоже любит эту ловушку! Сказать что-то, что собеседник истолкует как намек, ничего по сути не обещая. И наблюдать, как он себя поведет!
Вив и рассказывал,как сходил в магазин нижнего белья—на его нежную неокрепшую мужскую психику он произвел сильное впечатление.
—И консультант мне говорит,прикинь, “Красивое женское белье бывает двух видов—в котором удобно ходить,и в котором удобно только лежать!”—делился он со мной откровениями.
Я хихикнула,покачала ногами,вытянула носочки,любуясь узором на влажном после наших сексуальных этюдов кружеве,и поделилась с гросс Теккером откровением:
—С красивыми туфлями—та же самая история!
Запрокинула голову,удивившись повисшему молчанию.Озадачено замерла,увидев Вива,со сложным выражением лица разглядывающего мои ноги.И с хохотом обмякла на постели: кажется,я только что увидела,как у гросс Теккера рождается новый фетиш.
—Вот чего ты ржешь,ну,чего ты ржешь?!— Негодовал Вив.—Сломала человеку голову, и ржет…
— Кэсс, а Кэсс... — руки проскользили вдоль бёдер и ощутимо приятно стиснули ягодицы, а мурлыкающие нотки в голосе пустили дрожь по всем нервным окончаниям. — А может быть я быстренько?..
В томном наваждении я не сразу поняла, что он говорит, а когда поняла,оскорбленно взвилась:
— "Быстренько" ты в супермаркете на кассе расплачиваться будешь, а я не для того в эту голову сейчас битый час знания вколачивала, чтобы он мне тут "быстренько"!
— Ты можешь расплатиться со мной за работу сексом. Деньги я не возьму...
Опешил мальчик. К таким предложениям жизнь его не готовила.
Мне, с одной стороны, было весело: приятно же посмотреть, как нахально-самоуверенный обаятельный самец из числа хозяев жизни теряется и не находит слов.
С другой же стороны, я испытывала злорадство пополам с моральным удовлетворением: ничего, мужчинам полезно, пусть почувствует на своей шкуре, каково это, когда нежная барышня, которой грязно домогаются — это ты!
“Зимнее утро” — это такой оксюморон, когда по наружным часам уже пора вставать, а по внутренним — “глухая ночь, спи, чего вскочила, рано еще”.
В зиму я становилась отпетой совой и желала просыпаться исключительно с началом светового дня.
- Так что, особенно если у тебя проблемы, никак нельзя отказывать себе в таком прекрасном источнике дофамина и серотонина. Вот ты меня сейчас выгонишь, а потом пойдёшь себе другой источник искать, а он окажется неподходящим! И вместо дофамина и серотонина, сплошной кортизол и потеря времени...
- Боремся честно или за победу?
Сирьель удивлённо и возмущённо распахнула глаза.
- За победу! - отрезала Клеманс.
- Ты дурак, - я устало закрыла глаза, которые почему-то снова щипало. Но на этот раз от... облегчения?
- Конечно дурак, - покладисто согласился Вив. - Но очень умный!
Закон не всегда равен справедливости.
Заедать проблемы — порочный путь, ведущий к ожирению...
— Мне бы подарок для девушки.
— Вам для каких целей? — вежливо осведомилась мадемуазель с бейджиком “Адель”, выуживая изниоткуда тонкий планшет.
Тут я недоуменно моргнул. “А какие цели бывают у белья?”
Девушка понимающе улыбнулась в ответ на мой зависший взгляд
— Видите ли, белье бывает двух типов: которое надевают, чтобы снять, и которое надевают, чтобы носить. В первом типе удобно только лежать в красивой позе. А второй подходит для ежедневной носки, но уступает первому в эффектности. Так вас какой вариант интересует?
Из всего этого я сделала один большой вывод.
Кажется, я поступила не в академию, а в дурдом!
— Ты, кстати в академию за знаниями, за развлечениями или за женихом? — невзначай поинтересовалась девица.
“От жениха!” — чуть не ляпнула я, но сдержалась.
После официального брака они отвалятся и даже тебя зауважают. С кривыми рожами, но искренне!
— Милдрит, давай ты выйдешь за меня замуж?
— Э… а зачем? — с интересом уточнила я, высовываясь (без особой, впрочем, охоты) из уютных объятий.
— Миллион плюсов! Во-первых, твои родственники лишатся каких-либо на тебя прав…
— Я и сама их полишаю!
— Я спрашиваю: кто зачинщик? — громыхнул ректор, обводя взглядом нашу компанию вандалов.
Дей и Шед подняли руки первыми, и всем видом давая понять “Мы же мужчины!”. За ними подняла руку Тэва — видно, вспомнила, что это она первая заговорила про эльфа. Чем руководствовалась Илька, которая вообще всех нас отговаривала, я не знаю, но руку она поднимала с лицом воина, идущего в атаку.
Отчислят. Точно — отчислят. Нечего даже мечтать, чтобы съели.
Я поднимала руку последняя. Ме-е-едленно. Руку поднимала, а глаза — опускала…
Ректорский кабинет, ректорский секретарь, сам ректор. Все они (включая кабинет) нас не одобряли. Понимаю, поддерживаю: в третьем часу ночи я и сама всех, внепланово меня разбудивших, категорически не одобряю даже без дополнительных причин, а уж нынче дополнительных причин хватало.
— Таких друзей — за хвост, и об мост.
— Вы всерьез считаете, что я бы не справился с девицей?
— Многие мужчины считают, что справятся с девицами, а потом моргнут и уже десять лет как женаты с пятью детьми.
Это он что, намекает, что я немощная?!
А я может и немощная, но зачем намекать-то?!
Рано, рано я его в воспитании заподозрила!
— Я буду вам крайне за это признательна, — чинно произнесла я, отчаянно понимая, что из меня лезет благородная девица, но не имея ни малейшего представления, как запихать ее обратно. Воспитание-с!
Держись, Академия Семи ветров! Я иду!
…вот сейчас посижу еще немного — и иду.
Я раньше не думала, что это так больно — хотеть жить. Понимаю, почему я предпочла не испытывать этого желания, запереть его в тайниках души: слишком уж обжигающим оно было в условиях, когда шансов нет.