Серия «Лики великих» – это сложные и увлекательные биографии крупных деятелей искусства – эмигрантов и выходцев из эмигрантских семей. Это рассказ о людях, которые, несмотря на трудности эмигрантской жизни, достигли вершин в своей творческой деятельности и вписали свои имена в историю мирового искусства. Американский скульптор и художник Уильям Зорач (1887-1966), представитель американского модернизма, иммигрировал вместе с семьей в Америку из Латвии. Обладатель многочисленных наград. Живописные...
Рассказ написан в последние дни жизни Понтифика К. Войтылы и суда над Михаилом Ходорковским. Вспоминая этого кита, я и сегодня испытываю муки совести за его гибель. Я не убивал его, я был простым наблюдателем. В том году я впервые участвовал в путине, как 3-й штурман. Если бы был суд на небе или в преисподней, я сам, добровольно предстал бы перед ним, и покаялся за китобойные грехи даже не мои. Каждый капитан китобойного судна или рыболовецкой плавбазы, гарпунер или тралмастер испытывает...
Доктор Сэллинджер изобрел прибор — «Универсальный лидер», который был вмонтирован в тело человека и при необходимости мог замещать его пока человек, по каким-нибудь причинам не мог активно участвовать в общественной жизни. Но однажды он замещал самого президента и тут случилось такое…
Когда ты любишь читать книги, то обычно ищешь в них самые разнообразные миры. Но вокруг мистера Степша уже большой и невероятный мир. Осталось только обратить его внимание, на этот мир. И к счастью мистер Лисгар умеет привлекать к себе внимание, а так же ввязываться в неприятности и тащить за собою других.
Геройский поступок сделал Семёна Туканова известным человеком, и его назначили бригадиром полеводческой бригады совхоза. Ему мешает его мягкий покладистый характер. Сорвавшись однажды, Семён ударил тракториста Николая Решетова, который бросил с приятелями работу и в самое горячее время отправился на свадьбу. Жена Решетова, человек большого сердца, большого ума и воли, оказывает огромное влияние и на Туканова, и на мужа, человека горячего, да ещё ревнующего жену к Семёну. Раскрывая сложные...
Священнослужитель из Вологды протодиакон Николай Толстиков мастерски описывает будни родного города и родного прихода (храм святителя и чудотворца Николая во Владычной Слободе), доходчиво рассказывая о том, к чему ведет жизнь без Бога. Крохотные «приходинки» и полновесные рассказы – это смешные и грустные, полные житейской мудрости свидетельства того, как после многих лет безверия возрождается духовная жизнь у людей из российской глубинки. Во всех этих произведениях есть надежда на всеобъемлющий...
«У всех людей есть пятна на совести, – у меня тоже есть одно.
Но большинство людей относится к этим украшениям на лице своей души крайне просто; они носят их так же легко, как крахмаленные рубашки, а я не ношу таких рубашек и, должно быть, поэтому – чувствую себя крайне неудобно с моим пятном. Одним словом – я хочу покаяться…»
Истории, в которых к обычной жизни подмешивается альтернативная реальность: сны, безумие, фантазии, воспоминания…
Семен Дмитриевич Духовичный был очень охотчив до женщин. Его прельщало в них буквально все и плавные изгибы плеч и глаза, в которых он читал всю их суть и густые волосы, ореолом свисающие различными прическами и чувственные руки и конечно вереницы различных лиц, просто дурманящие его своими замысловатыми или простыми схемами, часто украшенными косметикой.
Погода совсем простыла. Дождь льет не переставая. Небо как будто порвалось и вываливает из себя на уже остывшую землю то стены из крупных тяжелых капель в течении нескольких минут, то моросит многочасовыми мелкими осколками.
…зато о том, что это я, именно я, а не кто-нибудь, спасла Землю, вы наверняка ничего не знаете. Есть ли в этом хоть какая-нибудь справедливость? По-моему, ни малейшей. Только не подумайте, что я намереваюсь похвастаться: хвастовство и искоренение несправедливости – разные вещи.
Ну, слушайте. Начну с самого начала…
Эта книга – сборник рассказов известной православной писательницы монахини Евфимии. Эти истории не придуманы, хотя имена героев иной раз изменены. Автор соединяет традиционность повествования, увлекательность и глубокий психологизм, присущий русской классике от Федора Достоевского до Варлама Шаламова. Уникальность рассказов монахини Евфимии в том, что она не боится показать тяжелейшую духовную немощь некоторых своих героев, но одновременно – и силу Господню, совершающуюся в этой немощи. Такой...
«Во дворе под липами, там, где обычно грелись на солнышке бабушки, играли в шахматы. На длинной скамье, рядом с ней, на столе для домино и даже на нескольких табуретах, принесенных для такого случая из квартир первого этажа, располагались шахматные доски. Бабушки, если верить их словам, по причине „шахматного безумия“ перебрались в тенек у подъезда и издали обсуждали игроков…»
Был опубликован в апрельском номере «Звезды» за 1989 год.
«Наверняка имеются в специальных конторах и учреждениях соответствующие бумаги и списки с цифрами, но разве может быть точной хоть одна цифра, когда дело касается такого смутного и непрочного предмета как старухи?»
Они познакомились на вечере в институте. Шура скромно стояла у стенки в своём скромном, сером платьице. Ростислав смело направился через весь зал. Именно своей скромностью привлекла его эта стройная девушка с пышными волосами. Ни тени косметики, ни украшений на лебединой шее. Она явно выделялась среди пёстрой, цветной компании студенток.
Приехала в Тулу в октябре. Погода была на удивление теплой и солнечной. Много гуляла и в осеннем саду и в старинном парке. Было много приятных встреч. Возвращалась в Москву, как всегда, в электричке. За окном мелькали осенние пейзажи. А душа ликовала от радости встреч и впечатлений.
«Ольга Станиславовна Заварцева, по специальности аналитик, по профессии архивист. Пытаюсь систематизировать всё, что меня окружает. Просто потому что нравится.
Хроника составлена по годам – первая запись сделана спустя год и один день после непосредственно события. Вторая – в процессе события. Третья – ровно на следующий день третьего года фиксации событий. Остальные – когда как.
Но у меня всё строго…»
Вася рос хилым, бесцветным мальчиком. Никаких способностей у него не было. Но трудности он тоже никому не доставлял, ни матери, ни учителям. Порою его просто не замечали. На собрании кого хвалят, кого ругают. А его, словно, в классе нет. Так и рос он тихо и незаметно.