Рассказ
Гордей остановился, переводя дыхание. Подъем давался ему особенно тяжело. - Зачем мы поперлись в такую даль, Диня? - повернувшись к своему спутнику, спросил он. - Безумный поп тебя крестил - дурак, что не потопил. А я и повелся. - Не дрейфь, старый, - лысый здоровяк сплюнул сквозь зубы. - Увидишь, еще спасибо скажешь, что показал. - Да что там такого-то? - Гордей пригладил бороду рукой. - Неужто клад нашел?
Выйдя на обледеневшее за ночь крыльцо, Стэки сразу же увидел припаркованный на противоположной стороне улицы ярко-синий фургон с большой белой орхидеей, изображенной на кузове рядом с надписью "Summer". Сердце мальчика на миг замерло в груди, остановленное порывом нахлынувшей вдруг радости. Неужели в этот раз "продавец лета" наконец-то придет к нему? Не к Хеннингтонам, живущим по соседству, а именно к нему, и подарит несколько часов долгожданного солнечного тепла?
Маленький призрак лежал на полу и остекленевшим взглядом смотрел в потолок. Его мысли – серые и полупрозрачные – вновь и вновь возвращались к одному и тому же, делая полный оборот, точно на карусели. Это кружение было почти бесконечным. Сомнения и переживания накрывали с головой волнами, будто он действительно был на дне моря, а вина клубилась вихрем и засасывала на самое дно.
Она пришла, когда солнце стояло в зените. Пустошь за ее спиной исходила жаром, и плыл воздух. На минуту она остановилась на холме: изодранное платье, гримаса темной радости на пустом лице. А потом она пошла вниз. Дети заметили одержимую первыми и кинулись прочь. Она оскалилась, но не стала преследовать их. Времени было предостаточно. Одного за одним она настигнет всех в этом городе.
-Алло, кто это? - если бы я знала, как этот звонок перевернет мою жизнь, разделит на "до" и "после". -Алло, девушка. Меня зовут Андрей. Ваши родители попали в аварию. Я ехал сзади. Взорвалась цистерна с бензином. Водитель погиб сразу, пассажир смог выбраться. Скорая приехала через пятнадцать минут. Повезло. На "пассажирском" сидела мама.
В деревне Гадюкино тоже есть школа. Гадюшная, разумеется. Учительницы там задают детям дурацкие задания и всё время заставляют запоминать то, что никогда не пригодится в жизни. Но дети не сдаются! Сборник коротеньких противошкольных стёбов. Бессмысленное издевательство над храмом знаний. Буквенное хулиганство. Запоздалая месть. Стебусь над школой по-чёрному, как она того и заслуживает. Написано специально для школоненавистников. Школозащитникам не читать!
Только «лучшему» другу под силу вспомнить и исполнить ваше давно забытое желание. Жора такой. Жора - the best.
Реализм плюс околонаучная фантастика)
Известно, что анимагическая форма Кроули - змей, но мало кто знает, что Азирафель тоже умеет менять свой человеческий облик.! ReverseAU: ангел Кроули и демон Азирафель.
В названии использована строка из песни "The Garden" - Einstürzende Neubauten.
Женщина взяла на воспитание нескольких ребятишек из детдома, при том что у неё уже есть трое своих. Она хотела большую, дружную семью, но упустила из виду, что каждый ребёнок — личность, требующая внимания, и у каждого есть свои серьёзные проблемы. Повесть может быть интересна тем, кто на своей шкуре познал так называемые «неприятности в школе» и «непонимание родителей».
Егоров зашел в дом и сразу же подошёл к окну. В деревне уже много слухов ходило, он это прекрасно знал. Егоров зажег сигарету и прошёл в комнатку жены. Она все также, как некогда утром, сидела в кресле и качала небольшой сверток. Незнающий человек бы сразу сказал: Ох, она же ребеночка убаюкивает. Но Егоров не из них, он прекрасно знал, что жена его не в своем уме, а в руках у неё просто свернутое полотенце. Пусть даже звала она его Митенькой...
Рассказ этот не рассказ в полной его мере. Написано все это с отрывков найденных некоторыми особо прыткими исследователями в различных местах нашей страны. Отрывки эти конечно же рассказывали об одном человеке, что нетрудно было понять нам. Сохранность отрывков разная, какие-то отрывки почти в полном объеме, какие-то лишь несколько очерков. Иногда хуже несколько слов. С вашего позволения, наша группа организовала все это, разделила на главы и выдает вам на поверку, на чтение и исследование.
Она зашла в квартиру. Привычная некогда комната, её привычные пыльные четыре угла, заставленные различным хламов, снова встретили её. Грязный и пыльный книжный шкаф, будто вывернутое нутро кита, стоял у одной из стен, словно громадный небоскреб и тень от него падала на захламленный полкомнаты. Кровать была большой, но кроме неё там никогда никого не было, некогда пустое пространство под кроватью было заставлено другим хламом. Гитарой, с тех времен, когда она училась играть, старыми кассетами...
В лунном свете среди сугробов шел мальчик, наскоро запахнутая курточка, шапка, надетая кое-как, порванные ботиночки, в которые забивался снег с каждым новым шагом. Снег под ногами шуршал с ещё большей силой, мальчик из-за всех сил тянул санки, но не всегда лишь силы нужны для подъема на холм. Он боялся, что не удержит веревку и со склона укатятся санки, вместе с человеком на них. Вокруг был лишь снег и изредка стоящие елки, вдали была железная дорога и оттуда периодически доносились стуки...
Уже несколько часов Егор Павлович Венедиктов сидел в своем купе и томно смотрел в окно. За ним то и дело пролетали деревья, кустарники, редкие деревенские жители и их покосившееся за долгое время дома. С одной стороны он был до мозга костей городским малым, но насколько, же прекрасен был вид за окном, насколько он был глубок, но в то же время насколько он бьющий будто бы в самое сердце, грустный и упаднический.
Было обычное осеннее утро. Паутинки светились в лучах нежаркого солнца, предвещая скорые холода. Ветер шевелил дубраву у ворот Замка. По стенам бродили рассеянные часовые, и кончики алебард сверкали так же мирно как речка внизу в долине. Дымка кутала горизонт, воздух был чист и свеж, первые листья кружились с дубов. Было обычное, ничем не выдающееся утро, ничто неприятностей не предвещало.