Классическая проза
Сын бедной вдовы Дольф Хейлигер много лет был учеником доктора в Новой Голландии. Разбогатевший доктор однажды купил загородный дом, но все, кто ночевал в доме, утверждали, что в нем живут привидения. По поручению доктора Дольф отправился ночевать в доме и действительно увидел в нем загадочный призрак.
Однажды на Новый Амстердам обрушилась страшная гроза. После ее окончания жители города увидели старинный корабль, который проплыл мимо, не отзываясь на крики. С тех пор загадочный корабль не раз видели на Гудзоне, и каждый раз его появление сопровождалось очередным стихийным бедствием.
«Нортенгерское аббатство» с его ярким юмором и неукротимой героиней, это самый живой и оптимистичный роман Джейн Остин. Он рассказывает историю юной, впечатлительной Кэтрин Морланд, чье первое знакомство со светским обществом открывает ей мир готических романов и утонченного высшего света. Она в восторге от новых знакомств: кокетливой Изабеллы, разделяющей любовь Кэтрин к готическим романам и ужасам, и утонченных Генри и Элеоноры Тилни, которые приглашают ее в таинственный дом своего отца,...
Первая же встреча потомственного аристократа мистера Дарси и Элизабет Беннет, своевольной барышни из семьи небогатого помещика, делает их непримиримыми противниками: она считает его высокомерным и тщеславным, а он равнодушен к ее красоте и живости ума. Роковое вмешательство мистера Дарси разрушает зародившуюся любовь его друга Бингли и ее сестры Джейн и, казалось бы, окончательно делает сближение главных героев невозможным. Однако острый ум и природная живость Элизабет неожиданно покоряют сердце...
Исса одним из первых начал отходить от привычных канонов японской поэзии, вкладывая в стихи свои личные наблюдения и ощущения. Для него главным всегда было с максимальной точностью запечатлеть окружающую действительность и найти прекрасное в привычных и обыденных вещах, обычно полностью игнорируемых его предшественниками. А благодаря тому, что Исса писал и о собственных переживаниях, написанные им строчки позволяют не только увидеть красоту мира, но и разглядеть скрывающегося за трехстишиями...
Сэмюэл Джонсон (Samuel Johnson; 18 сентября (7 сентября по старому стилю) 1709 — 13 декабря 1784) — английский критик, лексикограф и поэт эпохи Просвещения, чьё имя, по оценке «Британники», стало в англоязычном мире синонимом второй половины XVIII века.
Восточная повесть.
Перевод с немецкого
Текст издания 1789 г.
В книге «История полковника Джека» повествование ведётся, как всегда у Дефо, от первого лица. Главный герой и рассказчик вырос в лондонских трущобах и стал уголовником. Из-за этого он оказался в неволе в американских колониях, там получил свободу, разбогател, стал плантатором и праведным человеком.
Этот памфлет, состоящий из заглавия, предисловия и девяти страниц текста, был впервые опубликован 5 июля 1706 г. и впоследствии воспроизводился во многих изданиях "Книги о смерти" Дрелинкура - труда, рекомендованного столь авторитетно в помянутом памфлете.
Однако, история о том, что Дефо, якобы, написал памфлет по заказу, чтобы содействовать распродаже книги, была опровергнута.
Произведение представляет собой сборник из стихотворных и прозаических новелл, объединённых общей рамкой: истории рассказывают паломники, направляющиеся на поклонение мощам святого Томаса Беккета в Кентербери и описанные в авторском прологе к произведению. По замыслу Чосера, каждый из них должен был рассказать четыре истории - две по пути в Кентербери и две по дороге обратно. Рассказчики относятся ко всем слоям средневекового английского общества: среди них есть рыцарь, монах, священник, врач,...
«Вечернее небо погасало, и губернский город оживился. В казённом саду загремела музыка. Встала пыль розовым облаком.
Виктор Потапыч Пленин смотрел на улицу из окна своего дома, пускал колечками табачный дым и, прихлёбывая чай, скучал…»
«– Одного не могу я взять в толк, барин, – отчего это люди накладывают на себя руки… Я так полагаю, что враг путает, а от себя ни в каком случае это не приходит… Вот я, например: сколько времени я бедовал, и ужасти, как мне скверно и горько приходилось, ну, однако же, о том, чтобы застрелиться, либо утопиться, либо зарезаться, или там удавиться – никогда, верите Богу, мысли не было. Правда, что я, хоть по моему извозчичьему ремеслу в церковь не хожу, но ежедневно благодарю Творца Вышнего за всё,...
«Табачный торговец, Павел Осипович Перушкин, сидел в своей лавке и с нетерпением смотрел на улицу сквозь большое сплошное стекло единственного окна. С утра непрерывный дождь кропил улицу, и мимо лавочки промелькнуло несколько сотен мокрых зонтиков. От времени до времени гремел колокольчик на дверях магазина, входил покупатель и, подождав, пока угомонится колокольчик, спрашивал десяток папирос или коробку спичек. Торговля шла как обыкновенно, но время тянулось как-то особенно долго. Перушкин...
«Павел Иваныч Гусев сидел в кресле после хорошего домашнего обеда, положив короткие руки на живот и уронив на грудь большую голову, с двойным жирным подбородком. Было тихо в доме, маленьком, деревянном, каких много за Таврическим садом. Жена Павла Иваныча бесшумно как тень сновала по комнатам, чтобы укротить детей, которые и без того вели себя отменно благонравно, и лицо её, жёлтое и в мелких морщинках, выражало почти ужас, а губы, бескровные и подвижные, шептали угрозы, сопровождаемые...
«Май начался, но было холодно. В Петербурге странный май. Погода, однако, стояла ясная.
В семь часов вечера по Кирочной улице шла молодая девушка.
На ней было тёмное платье, подобранное так, что видны были щёгольские ботинки, и синяя кофта с шёлковой бахромой и стеклярусом, а на голове старомодная шляпка с белым пером. Девушка была приезжая…»
К человеку, не верящему в происходящие порой необъяснимые случаи, считающему такие истории выдумками газетчиков, приходит гений фантазии, – чтобы доказать, что невероятные события происходят на самом деле.
«Моросил дождь. Сергеев поднял воротник пальто и, широко шагая через улицу и расплёскивая грязь, шёл по направлению к трём тополям, за которыми приветливо светились окна. Добравшись до тротуара, где под навесом блестел деревянный помост, Сергеев вздохнул, отёр платком лицо и позвонил. Не отворяли. Он позвонил ещё. Тот же результат. Тогда он подошёл к окну и стал глядеть в него, барабаня по стёклам. Комната была большая и нарядная. На столе горела бронзовая лампа под матовым словно ледяным...
«Курьерский поезд шёл на всех парах по Николаевской дороге. Была тёмная декабрьская ночь. С потолка падал на дремлющих пассажиров спокойный свет шарообразных газовых фонарей, покрытых шёлковыми синими чехлами. Мерно стучали и звякали колёса вагонов.
В креслах сидели старый генерал в длинных белых усах, молодой, розовенький офицерик, пожилой тучный барин из степной губернии, красавица с томными глазами и в боа, старуха с жёлтым лицом и клыками наружу, девочка-гимназистка, гимназист – сидел и я…»
«В комнате было темно. Только окно мутно смотрело из сумрака как чей-то фантастический бессонный глаз. Грохот экипажей становился неслышнее и неслышнее и, наконец, стих; и город, утонувший в холодной мгле апрельской ночи, заснул.
Воцарилась невозмутимая тишина…»
«…Грохот мостовой оглушил Кривцову. Она была как в чаду. По широким панелям сновали группы женщин и мужчин. Далёкие фасады многоэтажных домов расплывались в сумраке, багровый блеск на окнах потухал. Лазурь высокого небосвода меркла. Веяло сыростью. Хозяйка меблированных комнат, куда попала Кривцова, с любопытством осмотрела новую жилицу и внимательным взглядом окинула её чемоданчик и саквояж с бронзовой отделкой. Кривцовой было лет двадцать с небольшим. У неё были узкие плечи, худощавое лицо,...
Таинственное и крайне жестокое убийство в доме на улице Морг вдовы и ее дочери ставит в тупик полицию Парижа. На помощь полицейским приходит мосье Дюпен, человек с необычайно развитыми аналитическими способностями.
Таинственное и крайне жестокое убийство в доме на улице Морг вдовы и ее дочери ставит в тупик полицию Парижа. На помощь полицейским приходит мосье Дюпен, человек с необычайно развитыми аналитическими способностями.
Гипнотизер-исследователь желает выяснить подвержен ли человек в состоянии агонии действию гипноза и в какой степени и как долго можно задержать гипнозом наступление смерти. Он подвергает месмерическому воздействию своего приятеля Эрнеста Вальдемара, умирающего от чахотки.
«В город въехала балагула вечером, в осеннюю ненастную погоду. Лошади выбивались из сил. Жид громко кричал, и грязь, освещаемая керосиновыми фонарями, уныло чмокала под копытами. Полотно балагулы намокло, из глубины её слышался плач ребёнка, сопровождаемый болезненным кашлем…»
«День выдался жаркий, хоть и апрельский, и в тёплом пальто было тяжело бродить по откосам и крутизнам Царского сада, в надежде встретить живописное местечко и зачертить в альбом. Живописных местечек тут, разумеется, множество, и оттого для нашего брата, художника, так затруднителен выбор: и направо дерево дуплистое, корявое, раскидистое, старое, такое, что, глядя на него, душа радуется; и налево, чудного весеннего тона, и прямо, и куда ни кинешь глазом…»