Новелла
Киев 2014 год. После государственного переворота в Украине прошло совсем немного времени. Еще на Крещатике и Площади Независимости разбита брусчатка, повсюду лежат полусгоревшие автомобильные покрышки, импровизированные щиты, наспех изготовленные из пластмассовых дверей биотуалетов. Всюду царит смрад и вонь от революционной активности евроинтеграторов. К военному пенсионеру Ивану Савельевичу, проживающему в Киеве, приезжает из России его давний друг и сослуживец Иван Яковлевич. Они встречаются,...
Молодой амбициозный адвокат едет домой после удачного судебного процесса. Решая срезать свой путь, он сворачивает с трассы на второстепенную дорогу. Проехав несколько километров, машина внезапно попадает в выбоину на асфальте, ее заносит в кювет, из которого уже не выбраться… Наступает холодная ночь. Двигатель перестает работать. Он остается один на безлюдной незнакомой дороге. Кажется, спасения нет. Но он замечает свет в отдаленном одиноко стоящем доме за небольшим лесочком. Адвокат идет к дому...
Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Так ли это на самом деле? В чем современный мужчина видит счастье и без чего не представляет жизни для себя? Это женщина, которая обеспечит надежный тыл и поддержит в трудную минуту? Сумеет промолчать, когда нужно и наоборот не замкнется в себе от обиды, когда необходимо сделать первый шаг? Или это успех в работе и реализация себя как личности? Невозможно ответить на этот вопрос наверняка, но можно заглянуть за кулисы жизни некоторых из мужчин,...
«Вечный приговор» – это цикл рассказов на вечную тему любви. Их героини – обычные женщины с трудными судьбами и непростыми характерами. Они находятся на разных этапах своего жизненного пути, но их всех объединяет одно – неистребимое желание любить, которое становится для них «вечным приговором». Они просто не могут не любить, но они также не могут заключать сделки со своей совестью.
«Снег да лед кругом. Господи, сколько льда… Лед и ветер, ветер и холод, пробирающий до жилки.
Несколько дней шли дожди, и кубанская земля раскисла в жидкую грязь, по которой тащились и кавалерия, и пехота, и обоз с гражданскими и ранеными. А потом ударил мороз, и в лед обратилось все, что было вокруг: земля, измокшее платье, сабли. Одеяла на раненых покрылись ледяной коркой, которую с ужасом обнаружили сестры милосердия и сбивали потом штыками санитары…»
«…Посоветуйте мне что-нибудь! Не могу умереть. Так мне что-то тяжело на сердце. Все мне кажется, что на мне лежит какая-то большая вина и не отпускает мою душу от тела. Бывает, смотрю, как солнышко садится за горой, и все мне кажется, что там кто-то золотыми ключами запирает ворота предо мной. <…> Ведь мои волосы побелели, как снег, за две недели. Мучаюсь очень, а умереть не могу. Каждую ночь кто-то зовет меня за собой, однако что-то клещами держит меня на месте».
Барри разгромил типографию. Тысяча номеров, которые утром должны были отправиться по всем газетным киоскам Порт-д-Асир, теперь валялись на полу изжеванные станками, изуродованные типографской краской и истоптанные в яростной пляске. За это Барри был уволен без выплаты жалованья, он потратил все свои сбережения на покрытие причинённого ущерба и был вынужден съехать с квартиры, которую снимал на скромное жалование корреспондента еженедельника. Но его это ничуть не огорчало, пока в его нагрудном...
Аристарх рос без любви к своему имени. «Ты неправ, — говорили родители. — Уважай древнего праведника, в честь которого назван». Знали бы ещё об этом окружающие, кто дразнил юношу в детстве! Но вот он подрос, подошёл к выпуску из школы. И тут началось! Традиции выпускного, переживания детства, юношеская любовь... Что из этого повлекло трагедию, громким эхом отозвавшуюся в душах жителей сибирского городка? Так сразу и не скажешь!
«Ожидание, когда Марчелло начнет мстить, не предвещало ничего хорошего. Лейф был не против умереть легкой смертью, ростовщику же хотелось видеть мучения. Способов расстаться с жизнью было не так уж и много. У него больше не было машины, чтобы задохнуться выхлопными газами, денег на покупку пистолета или снотворного. Повеситься на чердаке или перерезать бритвой вены казалось очень мучительно».
«Во время обстрела германцами одного французского селения, лежащего недалеко от границы, германской пулей была убита жена мэра (старосты) этого селения.
Обстреливавшая селение команда германцев была схвачена и должна была быть расстреляна.
Мэр селения с величайшими усилиями вымолил для них пощаду. Он спас меж ними убийц своей жены…»
«Нас было двадцать шесть человек – двадцать шесть живых машин, запертых в сыром подвале, где мы с утра до вечера месили тесто, делая крендели и сушки. Окна нашего подвала упирались в яму, вырытую пред ними и выложенную кирпичом, зеленым от сырости; рамы были заграждены снаружи частой железной сеткой, и свет солнца не мог пробиться к нам сквозь стекла, покрытые мучной пылью. Наш хозяин забил окна железом для того, чтоб мы не могли дать кусок его хлеба нищим и тем из наших товарищей, которые, живя...