— Боюсь, она нам не подойдет, — произносит он, обращаясь к помощнику, а не ко мне. — Нужен кто-то… другой. Маша носится по дому как угорелая, няня должна за ней успевать. Требуется мобильность и… определенная физическая форма. Он не сказал «толстая». Он даже близко этого не сказал. Но мы знаем, что он имел в виду. — Папа, нет! Это она! Это та тетя! Она меня спасла! Она хорошая! Она рисовала мне котиков! И не ругала, когда я плакала! — Маша… — Нет! Хочу эту няню! Не хочу других! Другие злые!...
— Я не знал, что ты здесь работаешь, — говорит Давид, едва двери лифта закрываются. Я гляжу в глянцевое отражение самой себя. Плевать вообще. — Если бы знал, отказался бы от контракта. — Откажись сейчас. Вижу боковым зрением, как пытаясь поймать мой взгляд, он склоняет голову набок. — Сейчас уже поздно. Сейчас мне проще уволить тебя. — Я сама уволюсь, — выдавливаю через перехвативший горло спазм. *** Пять лет назад, когда он изменил и сам развелся со мной, я готова была бежать за ним...
— Паша! — выкрикиваю я, едва увидев, как дверь его тачки открывается. Оббегаю свою машину, достаю пиццу с переднего сидения и, щелкнув сигнализацией, лечу к нему. — Паша!... Он оборачивается и замирает на мне взглядом. А затем, сунув одну руку в карман куртки, направляется ко мне спешным шагом. Что-то в нем напрягает меня, и я замедляюсь, вглядываясь в его лицо. — Привет... — здороваюсь с улыбкой, когда между нами остается не больше двух метров. — Привет, — усмехается, потерев кончик носа,...
— Я не твоя бывшая, Герман! Я не буду бегать на сторону, ясно?! Если мне кто-то понравится, ты узнаешь об этом первым. — Что ты сказала? — он замирает, как был. Занеся руку к валяющейся на полу футболке. Сверлящий меня взгляд затуманивает что-то страшное. — Ничего, — отворачиваюсь я, но… поздно. Герман выпрямляется. Подходит к кровати. Опускается на матрас, жестом указывая, чего от меня хочет. Дрожу… Боже мой, как я дрожу! — Гер… — Тс-с-с. Ну-ка, милая, напомни мне свое обещание. Я точно...
Я жена главного прокурора города.
Он не просто криминальный авторитет. Он глава крупнейшего криминального клана.
Наши пути не должны были пересечься, если бы не одно но. Я должна его уничтожить.
— Это всё из-за тебя! — Кричит на меня, раскрыв свои до безумия красивые глаза. — Мы хрен пойми где! — Ты захотела продолжить маршрут без всех. — Фыркаю, намекая, что на самом деле мы заблудились именно из-за неё. — Он её... На моих глазах... — Пыхтит, вновь выпуская на волю слёзы. — Мне не хотелось там оставаться. — Вот теперь и не бузи на меня. — Тяну её за руку, прижимаю к себе, вдыхая безумно дурманящий аромат волос. *** Мы отправились в поход. Чёртовой огромной командой друзей и её...
"Все профессии нужны, все профессии важны"... "Не бывает плохой работы"... "Физический труд полезен для здоровья"... "Труд делает из обезьяны человека"... Есть там ещё какие-то оправдания тому, что немолодая девушка слегка "за тридцать" отправляется покорять вершины секс-индустрии? Не по своей воле, конечно, ярому желанию, или тяге к неизведанному... Просто, так сложились обстоятельства. Но, как говорит моя мама: "Вечно ты всё делаешь через ж***!". Новое ремесло, к сожалению, не становится...
— Ты зачем раздеваешься? — Поздравить тебя пришел, — заявляет хрипло. Он отбрасывает футболку в сторону и берется за ремень. — Прекрати! — Давно напрашивалась. Будешь знать, как вертеть задницей перед другими мужиками. Вздрагиваю, увидев, как он выдергивает ремень из шлеек на поясе брюк. Мигом отшатываюсь назад, упираюсь спиной в стеклянную стенку кабины. — Ты что делаешь? — выдаю нервно. — Совсем с ума сошел? Он выразительно натягивает ремень, делая нечто вроде петли, а после отпускает...
– Кого ты хочешь чаще видеть, детка? Меня или его… Кого из нас, Алёна, отвечай! С кем тебе больше нравится…
Он рычит на меня и прихватывает за горло. Слова застревают внутри. Я не знаю, что ответить на это… Его хватка становится только сильнее.
– Тебя… Хочу видеть тебя…
– Это правильно, малыш… Это честно… – прикусывает моё ухо, вызывая повсюду мурашки. – А теперь раздевайся…
Я начала встречаться с парнем и не знала, что у него от меня есть один «маленький» секретик…
Он – Бог. Богдан Богуш.
А еще ученик Гения. И это не шутка.
Принципиальный профессор, который добился этого звания в тридцать лет.
Она – красотка, которая решила не заморачиваться и сдать экзамен при помощи внешних данных.
Между ними конфликт, переросший в войну. А на войне, как известно, все способы хороши, и нет правил, как и гарантии, что взаимная антипатия – это не обратная сторона притяжения, перед которым не устоять.
Он искал покоя. Она хранила тайну. Их брак был сделкой, но война изменила все правила. Барон Лоренц вернулся с южного похода, закаленный в боях и пресыщенный славой. Единственное, чего он жаждал, — тишины родовых стен и холодной красоты жены, оставшейся лишь частью интерьера. Их союз был договором. Её долг — родить наследника. Его право — забыть о ней после этого. Полтора года разлуки не должны были ничего изменить. Но всё изменилось. Теперь он смотрит на жену и не узнаёт. Её красота...
Что может быть общего у школьного учителя, отца-одиночки, с бывшей эскортницей? Конечно же, ничего.
Точнее, что-то общее может быть - до тех пор, пока он не узнает правду. А потом?
Тёплая вода льётся сверху, а я стою под ней и будто таю. Чувствую, как расползается внутри всё, что я так старательно собирала обратно: моё «я справлюсь», моё «ничего особенного», моё «мне всё равно». Никому не видно. Никто не слышит. И я позволяю себе — хотя бы пару минут — быть такой. Настоящей. Уставшей. Больной этим всем. Пусть вода смоет — хоть часть. Когда выхожу — вижу несколько пропущенных от него. Да чтоб тебя Фигаро. Пишу полная злобы: «Прошлая ночь была ошибкой. Это всё на...
– Вы пьяны. – Формально да. Но я имею право. – Это служебное купе. – А я – пассажир в крайне тяжелом состоянии. Гуманизм, слышали о таком? – Слышала. Но к вам это не относится. – Жестоко. Красиво, но жестоко. Как вы. Лада – проводница, три года в разводе, комплексы и лишний вес. Марат – десантник на ее полке в служебном купе. Он ее не узнает. А она помнит каждую секунду того лета в Анапе, когда пекла ему вафли и мечтала о невозможном. Теперь он здесь. Протрезвел. Влюбился. И не...
Жизнь Лены в один миг превратилась в аттракцион. Измена мужа, потеря работы и любимого кота, болезненный развод и раздел имущества. А еще беременность, которую никто не ждал. Лена и рада бы остановиться, но выход из лабиринта там же, где и вход, и отыскать его без посторонней помощи почти невозможно. Рассчитывать не на кого: перед свадьбой Лена разругалась с отцом и свела на нет общение со старыми друзьями. Придется справляться своими силами. Главное – не испугаться и не влюбиться в загадочного...
Он стоит за моей спиной. Я чувствую его присутствие, даже не видя его самого. Просто знаю, что это он… Я специально оставила окно открытым. – Ты знала, что я приду, – его голос такой низкий, обволакивающий. Я сжимаю край стола, словно могу что-то изменить, но на деле понимаю, что уже поздно давать заднюю… – Я не звала тебя… – Я не из тех, кого можно позвать. Я решаю сам, ты это знаешь. Его ладони ложатся на мои бёдра, притягивают ближе. Я упираюсь руками в столешницу, будто это может меня...
— Можно мне сегодня уйти пораньше? — едва ворочая языком, спрашиваю, впервые за все время не решаясь посмотреть ему в глаза. — Зачем? — кажется, удивляется даже, брови вскидывает. Действительно, зачем? У меня же не может быть никаких дел, никакой жизни, она вся вокруг него должна крутиться. — У меня дела, — отвечаю уклончиво. — Какие? — бросает сухо и, мазнув по мне все тем же равнодушным взглядом, снова утыкается в документы. Ну не сволочь? — Личные. — Личные? — ну надо же, я снова...
— Я не стану твоей по доброй воле! Можешь силой взять! Мы с Бахтияром знакомы с детства, но я совершенно не знаю своего жениха как человека. И не понимаю, зачем он согласился на этот брак. — Я обещаю быть хорошим мужем, Нармин. — Его уверенные слова не успокаивают, а заставляют взрываться изнутри из-за гнева. За стеной — наши родители. Между ними всё решено. Я, как хорошая дочь, должна подчиниться. Но вместо этого бросаю в лицо Бахтияру: — Ты слабак, если подчиняешься воле старших! Или...