Лучшие записи группы

Она будет лучше. Не так серьёзна.
С ней будет хмельней вино.
Остра на язык и легка, как воздух…
Строптива, с прямой спиной…
С ней будет приятно делить подушку,
Смеяться в кругу друзей.
Она будет яркой и непослушной —
Ты это полюбишь в ней.
Она будет лучше. Совсем другая.
И брови, и контур губ…
Ты будешь с ней светел, как утро в мае,
Могуч, как столетний дуб…
С ней будет легко говорить. И слушать.
Веснушки её считать.
И вам западёт непременно в душу
Одна на двоих мечта.
У вас будет рай. До такой-то даты.
До завершения сна.
Она будет лучше. Как я когда-то…
   Пока я была нужна…
                 Аленушка Легкая

Я прощаюсь с тобой, лето…

Спасибо за тепло, за свет, за все.

Считаные секунды — и ты,

как вода сквозь пальцы, уходишь.

Но на смену твоей жаре

приходит осень.

Она мягко накроет нас золотой листвой,

успокоит дождём,

шепнёт в каждом ветре: «Ты не одна…»

И пока облака бегут по небу,

осень тихо берёт нас за руку

и ведёт вперёд —

в новые дни, в новые чувства,

в новую историю. 🍂✨

Завтра будет Октябрь.
Он станцует последнее танго.
На прощанье махнёт
Золотистым кленовым листом.
Завтра будет Октябрь.
Он в лесу цвета спелого манго,
Белошвейкой прилежной,
Снова вышьет картину крестом.
Завтра будет Октябрь.
И дождей моросящих унылость
В  мою душу без спроса
Поселит тревогу и грусть…
Завтра будет Октябрь.
И  ночей одинокая стылость.
И  стихи, что когда-то
Читали  с  тобой  наизусть.
Завтра будет Октябрь.
Златокудрая,  вздорная  Осень
Плачет много....
А.Боев

Кусочек хлеба — кусочек памяти
История, которой пахнет хлеб
Недавно я наткнулась в интернете на рассказ о старике. Он собирал выброшенный хлеб, а люди смотрели на него с недоумением. Кто-то подумал — бомж. Но оказалось, он кормил птиц и бережно хранил каждую крошку. «Тот, кто знает, что такое голод, никогда не выбросит хлеб», — тихо сказал он. И рассказал историю своего детства во время войны: как мать делила сухарик на троих, как дети ели снег вместо каши, как хлеб становился самой большой ценностью.
Я читала эту историю, и у меня пробежали мурашки, с глаз скатились слёзы. Вспомнила себя: в погоне за фигурой я часто убирала хлеб, хотя понимала, что это неправильно. Муж старый, принципиальный, почти не ест хлеб, а свекровь закупается «а вдруг гости придут, а дома хлеба не будет». Получается, что часто хлеб выбрасывается…
Этот рассказ будто разбудил во мне память. Я сразу вспомнила свою бабушку. Её судьба тоже была опалена войной. Родителей она потеряла рано: отец пропал без вести, мама умерла при родах, брат погиб от голода. Она знала, что такое пустой желудок и что значит смотреть на хлеб, как на спасение. Поэтому в её доме хлеб всегда был особенным. Она никогда не выбрасывала его. Всегда давала мне мягкую часть, а себе оставляла корочку. А когда я подросла, я сама стала оставлять бабушке мякоть, а себе брала корочку. Это был наш маленький обряд уважения. Не потому, что хлеба не хватало, а потому что я видела, с каким трепетом она к нему относилась.
А теперь, уже будучи взрослой, я признаюсь честно: случалось, что я выбрасывала хлеб. И каждый раз сердце наполнялось странной смесью — вины и благодарности. Вины перед теми, кто когда-то мечтал о крошке. И благодарности Богу за то, что у меня есть изобилие, выбор, возможность не задумываться о том, что завтра нечего будет есть.
Мы живём во времена, когда еда стала чем-то привычным и доступным. Но за этим удобством мы часто забываем простую истину: хлеб — это не просто кусок теста. Это символ жизни. Это память о тех, кто прошёл через голод. О тех, кто делил сухарик между детьми. О тех, кто благодарил за каждую крошку.
И, наверное, самое важное — это не сам факт, выбросили мы кусочек хлеба или нет, а то, какое значение мы вкладываем в простые вещи. Уважение к хлебу — это уважение к труду, к прошлому, к боли и к памяти. Это понимание того, что у нас есть то, чего когда-то у других не было.
И вот что я поняла: прошлое, настоящее и будущее переплетаются в этих маленьких кусочках. Старик кормит птиц, бабушка берегла корку, а я ногда забываю ценить. Но если на мгновение остановиться и вспомнить — каждый кусочек хлеба становится связью между поколениями, между жизнью и памятью. Это не просто хлеб. Это уважение, благодарность и урок, который мы можем передать дальше.
Хоть мы иногда упрекаем своих родителей, важно не забывать сказать им спасибо за то, что мы имеем сейчас. Это их вклад, их усилия, их жизнь. Они тоже были детьми суровых родителей и жили один раз, как и мы.
Спасибо большое ❤️ за волшебное детство, за заботу, тепло и любовь. И я надеюсь, что через 20–30 лет и мои дети будут вспоминать меня с такой же теплотой и благодарностью. Каждый кусочек хлеба, каждый момент заботы — это маленькая ниточка памяти, которая связывает поколения.
Спасибо большое моей бабушке, которая дарила мне всё и защищала от всего. Её объятия были моими лекарствами, а её запах всегда ассоциировался у меня с домом. Было трудно, но я тогда ничего не чувствовала — потому что она заслоняла меня от всех бед.
Теперь я понимаю: её забота, её уважение к хлебу, её тепло — это и есть мой дом, моя основа, моя память.

Я не знаю, какой путь привёл вас к книгам,
а мой начался… капризами.
Слёзами.
Фразой «не хочу читать».
И даже бросанием книги через всю комнату — да, я была ещё та артистка.
Но рядом всегда были тёплые бабушкины объятия.
Она прижимала меня к себе и говорила:
«Ну давай… научи меня читать» —
хотя сама, конечно, читала лучше всех.
С её терпением, мягкостью и бесконечной любовью
она учила меня — маленькую аферистку,
которая умудрялась перебегать глазами через строчки
и «читать по диагонали», лишь бы побыстрее закончить.
Мой путь к чтению был кривым, шумным, упрямым…
Но, наверное, именно поэтому он стал таким дорогим.
Поделюсь своими книжными друзьями.
Знаете, смешно, но я ведь никогда не любила учиться.
А всё из-за моей учительницы в начальных классах — после неё я школу просто ненавидела.
Мачеху я доводила до греха: стоило ей попросить меня открыть учебник, как она начинала креститься заранее — на всякий случай.

И вот только бабушка смогла со мной справиться.
Именно она научила меня читать и подарила две странные, но очень милые страсти:
к «девственицам» — так она называла героинь латиноамериканских сериалов,
и к пустым шкафам, в которых, по её словам, «живут тайны и стихи».
Бабушка вообще умела превращать простые вещи в волшебство.
Ирония судьбы: ребёнок, который не любил книги, вырос в человека, которому без чтения уныло и прямо депрессия подступает. Если не нахожу что прочитать — всё, настроение на нуле.

Моя первая настоящая книжная любовь случилась в 12 лет.
«Две Дианы» Дюма.
Книга, которая перевернула мой мир, открыла двери в удивительные истории и подарила мне друзей — да-да, героев, с которыми я будто жила бок о бок. Они стали частью меня.
Бывало — делаю что-то и думаю: «Стоп, а что дальше? Я же не дочитала!» — и вот, мои герои уже рядом, подсказывают.

Помню, как по ночам не могла уснуть: брала любимую книгу и сама придумывала ей концовку.
До сих пор так грешу: если бессонница — вспоминаю её и снова сочиняю финал по-своему.

В подростковом возрасте я была ещё той фантазёркой.
Когда задавали свободную тему — писала смешные рассказы, вела даже колонку школьных «ржачных новостей», высмеивала всё, что происходило в школе. Учителя смеялись, а одноклассники ждали новых выпусков.

С виду я яркая, шумная… но по сути — самый настоящий книжный червь.
И вот теперь мои дети спрашивают:
— Мама, а почему ты так любишь читать?

А я честно не знаю.
Просто одна правильная книга и один правильный человек могут изменить твою жизнь.
В моём случае это бабушка, Дюма и моя учительница литературы в старших классах.

Сегодня Рождество. Я не верущая, но для меня этот день — символ рождения, нового начала, возможности собраться и идти дальше.
Пусть он станет напоминанием не опускать руки, вставать после падений и раз за разом, как феникс, воспарять заново.
Иногда я ловлю себя на мысли, какой могу быть неблагодарной и ленивой.
Вроде бы всё есть — а я снова недовольна, ною, трачу силы на пустые вещи.
И каждый раз я вспоминаю людей, у которых было гораздо меньше, но силы духа и стойкости — больше, чем у многих из нас.
Я искренне восхищаюсь людьми с ограниченными возможностями.
Те, кто родился без рук или без ног, но не сдался.
Кто научился писать и рисовать губами, бриться с помощью специальных приспособлений, работать, любить, строить семьи — несмотря ни на что.
Один из них — Принц Рандиан.
Он родился без рук и ног, но это не сделало его «беднягой».
Он жил полноценно, снимался в культовом фильме «Freaks» (1932), выходил на сцену и показывал: человек сам выбирает, как жить, и тело не может стать тюрьмой для духа.
Он был женат, у него были дети, и он никогда не просил жалости. Его корона была невидимой, но настоящей — короной духа.
Глядя на таких людей, хочется перестать жаловаться, собраться, ценить каждый день и жить по-настоящему.
Счастье — не в идеальном теле или лёгких обстоятельствах.
Счастье — в выборе жить, радоваться, действовать и быть благодарным, несмотря ни на что.
И пока бьётся сердце — этот выбор остаётся за нами.
Сегодня Рождество — пусть это будет символом возрождения, силы духа и новых начинаний, как феникс, который раз за разом восстает из пепла.
Каждое утро — шанс стать фениксом для самого себя.

Автором нежно-грустных строк, созданных в 1966 году, является советская писательница Инна Анатольевна Гофф.  Это стихи об угасающей любви, об упущенном шансе, так как  увлечение было односторонним. А когда возлюбленный опомнился, весенняя страсть ушла, и несмотря на его упрёки, вернуть уже ничего нельзя.
Инна Гофф написала их в начале шестидесятых годов минувшего столетия, проживая в городе Воскресенске. Муж Инны Анатольевны, известный поэт-фронтовик Константин Ваншенкин, автор текста песен"Я люблю тебя жизнь"," Вальс расставания" и других,познакомил её с  Яном Френкелем. Услышав песню в исполнении Инны, композитору понравился текст, но не "зашла" мелодия, и он создал собственную.
Инна Гофф всегда говорила о том, что «Август» - ее первая песня. А в подмосковном Воскресенске, в доме, где проживала творческая семья, в октябре 2007 года установили мраморную темно-зеленую мемориальную доску с надписью: «В этом доме с 1960 по 1990 гг. жила и работала писательница Инна Анатольевна Гофф. Здесь ею были написаны песни „Русское поле“, „Август“
Скоро осень, за окнами август,
От дождя потемнели кусты,
И я знаю, что я тебе нравлюсь,
Как когда-то мне нравился ты.
Отчего же тоска тебя гложет,
Отчего ты так грустен со мной?
Разве в августе сбыться не может,
Что сбывается ранней весной?
За окошком краснеют рябины,
Дождь в окошко стучит без конца.
Ах, как жаль, что иные обиды
Забывать не умеют сердца!
Не напрасно тоска тебя гложет,
Не напрасно ты грустен со мной,
Видно, в августе сбыться не может,
Что сбывается ранней весной!
Что сбывается ранней весной…
Скоро осень, за окнами август,
От дождя потемнели кусты,
И я знаю, что я тебе нравлюсь,
Как когда-то мне нравился ты…

Всем доброго дня. Подскажите книги, где попаданки не в средневековье, а в развитый мир. Что-то читать про средневековье надоело, одно и тоже.

Хоть е не официальный праздник, но имеет какую то свою атмесферу загадочности. Ммм... Лично я прихожу в восторг от тыквенных фанариков, запах разогретой тыквы это что то невероятное. А что вам нравится в этом празднике? Есть с кем и в какой компании отметить ?

Дни бегут так быстро, что я едва успеваю моргнуть — уже конец осени. Хочется остановиться, вдохнуть глубже, но жизнь всё подталкивает и подгоняет.
Только вечером, в тишине, когда смотрю на мерцающие фонари, едва виднеющиеся сквозь туман, я наконец замедляюсь.
Поднимаю лицо к небу и шепчу тихое:
«Спасибо… за этот покой.
Честно, мудрости у меня пока немного — я учусь. Учусь не бежать, не хватать всё сразу, не хотеть «здесь и сейчас».
Почему пишу — не знаю. Просто хочу поделится.
Я очень требовательна к себе и постоянно разочаровываюсь. Иногда кажется, что я не успеваю сделать всё идеально, что что-то всегда упускаю. Но, наверное, именно через эти моменты приходит понимание: нельзя жить в постоянной гонке и самокритике.
Учусь принимать себя такой, какая есть — с ошибками, усталостью, сомнениями. Учусь видеть, что даже в слабости есть сила, а в паузах между шагами — настоящая жизнь.
Даже во сне приходит урок. Мне снится, что я — как маленький кузнечик: стараюсь всё успеть, всё схватить, всё «съесть» одним махом… а потом накатывает тяжесть, и кажется, будто меня тошнит от этой бесконечной спешки.
И в этом сне слышу тихий, ясный голос:
«Не спеши…»
Наверное, это знак.
Наверное, жизнь сама подсказывает, когда пора остановиться и просто быть.
Не знаю, девчата… желаю нам всем таких тихих мгновений — мира, умиротворения, внутреннего равновесия.
Потому что вдруг понимаешь:
счастье — в покое.
Не в бесконечном беге, не в попытках кому-то что-то доказать.
Да, мы можем многое… но нужно ли нам это?

Мои дорогие, сегодня День матери 🤍 

Поздравляю всех с этим светлым днём.
 Тех, у кого мама рядом — берегите её.
 Тех, кто уже стал мамой — вы настоящие героини.
 Тех, кто очень ждёт и мечтает стать мамой — пусть в скором времени ваше желание исполнится. 

Мама — простое слово, всего лишь повторяющиеся буквы.
 Но в этом слове — целый мир.
 Мама может поднять ребёнка к небу своей любовью…
 И, к сожалению, может ранить равнодушием. 

У нас, на Кавказе, материнство — это культ. Мама — это всё.
 Но, к сожалению, не все мамы по-настоящему мамы.
 Потому что мама — это не только та, кто родила.
 Мама — это та, кто осталась. Кто не предала. Кто держала маленькую руку в своей и не отпускала. 

Тем, кто родил и оставил своих детей — Бог им судья.
 А каждому брошенному ребёнку я от всей души желаю найти свою маму. Не важно, сколько ему лет — каждый в душе остаётся ребёнком.
 Пусть у каждого будет своя тихая гавань, свой дом, своё тёплое плечо и сердце, которое скажет: «Ты мой».
 И пусть ни одно детское сердце не останется без любви. 

Я поздравляю всех настоящих мам.
 Тех, кто не только подарил жизнь, но и вырастил.
 И тех, кто не рожал, но стал мамой по любви и по сердцу. 

За мам, которые были рядом.
 За мам, которые отдали жизнь, даря её.
 За мам, чья любовь — тихая, сильная и бесконечная. 

С Днём матери 🤍
 Пусть в каждом доме будет тепло, уважение и благодарность. 

P.S. Я тоже мама.
 И сегодня я желаю себе мудрости, терпения и сил вырастить счастливых детей.
 Если Бог доверил мне две души, пусть дарует мне разум и сердце, чтобы воспитать их здоровыми, счастливыми и достойными людьми.
 Спасибо Богу за этот невероятный дар — быть мамой 🤍
 Пусть наши дети вырастут людьми, которые умеют любить.
 И пусть материнская молитва всегда оберегает наших детей — где бы они ни были и сколько бы им ни было лет. 

Мать растит сына, одна, без мужа, развелась, когда сыну и года не было. 
И вот сыну уже 14 лет, ей 34, она работает бухгалтером в небольшом учреждении. 
За последний год жизнь превратилась в ад. 
Если до пятого класса сын учился хорошо, то потом появились тройки. Дальше хуже, она хотела только одного, чтобы Володя закончил девятилетку, получил хоть какую-то специальность!
Постоянные вызовы в школу: в разговоре классная руководительница не церемонилась, выговаривала ей в присутствии множества учителей, которые тоже не упускали рассказать о провинностях Володи и его неуспеваемости. Подавленная, раздражённая, она шла домой, ощущая полное бессилие что-либо изменить. Её упрёки и назидания выслушивал он молча и угрюмо. Уроки по-прежнему не учил, дома не помогал. 
 
Вот и сегодня пришла домой, а в комнате опять не убрано. А ведь утром, уходя на работу, строго-настрого приказала: “Придёшь из школы, прибери в квартире!” 
 
Поставив чайник на плиту, она устало и нехотя стала прибираться. Вытирая пыль, вдруг увидела, что вазы, хрустальной вазы, подаренной её когда-то подругами на день рожденья (самой ведь сроду не купить!), единственной ценности в доме — нет. Она замерла. Унёс? Продал? Мысли одна страшнее другой лезли в голову. Да, совсем недавно она видела его с какими-то подозрительными мальчишками. На вопрос: “Кто это?” сын буркнул в ответ что-то невнятное, а на лице явно читалось: “Не твоё дело!” 
 
“Это наркоманы!” — прорезало её мозг. Что делать? это они заставили его! Он сам не мог! Он не такой! А вдруг и он курит зелье? Или?.. Она бросилась вниз по лестнице. Во дворе было уже темно, по улице спешили редкие прохожие. Медленно вернулась домой. “Сама виновата! Сама! Во всём! Дома ему давно житья не стало! Даже бужу по утрам окриком! А вечерами! Весь вечер ору на него! Сыночек, родненький, да что за мать тебе досталась непутёвая!” она долго плакала. Потом принялась тщательно убирать в квартире — сидеть просто так не было сил. 
 
Протирая за холодильником, она наткнулась на какую-то газету. Потянула. Послышался звон стекла, она вытащила завёрнутые в газету осколки разбитой хрустальной вазы... 
 
“Разбил... Разбил!” — вдруг сообразила она и опять заплакала. Но это уже были слёзы радости. Значит, он разбил вазу и никуда её не уносил, — спрятал. И вот теперь, Дурачок, не идёт домой, боится! И вдруг она опять замерла — нет, никакой он не дурачок! Она представила себе, как увидела бы разбитую вазу, представила и свою ярость... тяжко вздохнула и принялась готовить ужин. Накрыла на стол, расстелила салфетки, расставила тарелки. 
 
Сын пришёл в двенадцатом часу. Вошёл и молча остановился в дверях. Она бросилась к нему: “Володенька! Да где же ты так долго пропадал? Я заждалась совсем, измучилась! Замёрз?” она взяла его холодные руки, погрела в своих, поцеловала в щеку — и сказала: “Иди, мой руки. Я приготовила тебе твоё любимое”. Ничего не понимая, он пошёл мыть руки. Потом направился на кухню, а она сказала: “Я в комнате накрыла”. Он прошёл в комнату, где было как-то особенно чисто, опрятно, красиво, осторожно сел за стол. “Кушай, сыночек!” — услышал он ласковый голос матери. Он уже забыл, когда мама так обращалась к нему. Сел, опустив голову, ни к чему не притрагиваясь. 
 
— Что же ты, сыночек? 
 
Он поднял голову и сказал дрогнувшим голосом: 
 
— Я разбил вазу. 
 
— Я знаю, — ответила она. — Ничего. Всё когда-нибудь бьётся. 
 
Вдруг, склонившись над столом, сын заплакал. Она подошла к нему, обняла за плечи и тоже тихо заплакала. Когда сын успокоился, она сказала: 
 
Прости меня, сынок. Кричу на тебя, ругаюсь. Трудно мне, сыночек. Думаешь, я не вижу, что ты одет не так, как твои одноклассники. Устала я, работы невпроворот, видишь, даже домой приношу. Прости меня, никогда больше тебя не обижу! 
 
Поужинали молча. Тихо легли спать. Утром его будить не пришлось. Сам встал. А провожая в школу, она впервые произнесла не “смотри у меня...”, а поцеловала в щёку и сказала: “Ну, до вечера!” 
 
Вечером, придя с работы, она увидела, что пол помыт, а сын приготовил ужин — пожарил картошку. 
 
С тех пор она запретила себе вообще говорить с ним о школе, об оценках. Если ей мучительны, даже редкие посещения школы, то каково же ему? 
 
Когда сын вдруг сказал, что после девятого класса пойдёт в десятый, она не показала своих сомнений. Однажды тайком заглянула в его дневник — там не было никаких двоек. 
 
Но самым памятным днём для неё стал день, когда вечером, поужинав, разложила свои счета, он сел слева, сказал, что поможет ей считать. После часовой работы она почувствовала, что он положил голову ей на плечо. Она замерла. Был маленький, сидел часто возле неё и, утомившись, клал голову ей на руку и нередко так засыпал. Она поняла, что вернула себе сына. 
Надежда Дайгородова.

- Я ухожу - сказала тихо  ОСЕНЬ. 
- Уже пора - шепнула вслед  Зима...
- Пройдусь дождём, надеюсь ты не против?
  И слякоть я оставила с утра. 
- Я провожу до  самого порога,
  Припорошу дороги и пути.
- Вам листьев я оставила немного, 
  Ты приберись... хозяйка теперь ты...🍁❄из сети

Зима.

Мороз пробирался под пальто и заставлял прохожих ускорять шаг. Город спешил по своим делам, ночные фонари зажигались один за другим, озаряя улицы золотистым светом. Улицы были украшены к Новому году: гирлянды, ёлочные ветки, красные ленты и снежинки на витринах магазинов. Всё говорило о том, что праздник уже близко.

Мужчина и женщина столкнулись на углу улицы. Девушка пошатнулась, но он успел её подхватить.

– Спасибо, – произнесла она, подняв на него лицо.

Их взгляды встретились. Её глубокие чёрные глаза смотрели прямо в его зелёные. Казалось, всё вокруг замерло, погрузилось в тишину. Девушка улыбнулась, но её улыбка тут же застыла.

В памяти обоих мелькнули образы из прошлого – короткие вспышки, обрывки, ускользающие тени юности. Когда-то они были счастливы. Молодые, наивные, они мечтали о будущем. Но чудо так и не произошло. Судьба развела их в разные стороны.

– Мы знакомы? – спросил мужчина.

Он смотрел на неё, как будто пытался найти подтверждение своим мыслям. Её черты – родные и близкие, те, что 15 лет не давали ему покоя. Он искал её в каждой женщине, но находил лишь тени, подобие.

Девушка вздрогнула, опустила взгляд.
– Нет, – коротко ответила она.

Где-то рядом зазвучала мелодия телефона. Девушка вздрогнула снова, извинилась и, не дожидаясь его реакции, быстро отошла. Она растворилась в толпе, оставив после себя лишь лёгкий аромат персиков.

Мужчина остался стоять, глядя ей вслед. Её тёмные волосы мелькнули где-то вдалеке, потом исчезли совсем. Он хотел окликнуть её, но что-то удержало его.

Вдруг он очнулся, кинулся за ней. Девушка ускорила шаг, словно убегала. На углу улицы она остановилась у белой машины. Дверь открылась, она села на переднее сиденье. Мужчина за рулём улыбнулся ей, а затем наклонился для короткого поцелуя. Машина тронулась с места.

Давид остался стоять.
Словно что-то внутри рухнуло.
Она ушла. И с ней ушло его прошлое.

Воспоминание

Ему было пятнадцать, когда его семья переехала из России в Грузию. Тогда всё казалось новым, необычным: яркое солнце, зелёные горы и новый класс.

Когда он вошёл в кабинет, ученики дружно замолчали, уставившись на новенького. За второй партой сидели две девочки. Одна из них сразу обернулась, внимательно разглядывая его. Вторая сидела, уткнувшись в окно, и рисовала что-то на столе.

У неё были густые волосы, собранные в длинную косу, и круглолицое лицо с курносым носиком. Чёрные, словно бархат, глаза казались бездонными.

«Колобок. Солнышко», – подумал он про себя и усмехнулся.

Прозвенел звонок. Девочка обернулась к нему, её губы растянулись в улыбке:
– Диана.

– Давид, – ответил он, тоже улыбаясь.

С тех пор их имена часто звучали вместе. Одноклассники шутили:
– Давид и Диана – это любовь.

Но всё было сложнее. Диана – застенчивая, серьёзная, выросшая в строгой семье, – избегала лишнего внимания. Её воспитание не позволяло ей расслабляться: честь семьи была для неё превыше всего. Она старалась держаться подальше от Давида, но он, как магнит, притягивал её.

Его дерзость, обаяние и уверенность раздражали её, но в то же время притягивали. Он дёргал её за косу, дразнил, подшучивал. И каждый раз её щеки пылали от смущения.

Постепенно они стали неразлучны. На всех уроках он садился рядом с ней, выбирал её в пары. Он смеялся над её смущением, но всегда с теплотой и вниманием смотрел в её глаза.

Настоящее время

Машина ехала по ночному Тбилиси. Диана смотрела в окно, но её мысли были далеко.

Внутри всё дрожало. Она вспомнила его глаза – те самые зелёные глаза, которые преследовали её в снах. Казалось, она снова вернулась в юность.

– Ди? – раздался голос мужа. – Всё нормально?

Диана очнулась, обернулась к Шамилю и улыбнулась:
– Всё в порядке. Просто устала.

Она положила свою холодную ладонь на его горячую руку, ища тепла. Шамиль слегка сжал её пальцы и кивнул.

– Я так и не успела выбрать детям подарки на Новый год, – тихо добавила она.

– Успеем, – успокоил её Шамиль.

Машина остановилась у дома. Диана первой вышла из машины и направилась к двери.

– Мы дома! – раздался её голос.

Дети выбежали навстречу, обняли её, закричали:
– Мама!

Шамиль с улыбкой смотрел на эту сцену.
– Только маму обнимаете? А папу?

Дети бросились к нему. Диана, наблюдая за ними, впервые за вечер почувствовала лёгкость

Давид

Он сидел в своей пустой квартире. На столе стояла бутылка, в стакане плескалось немного виски.

В голове всё ещё крутились воспоминания о той встрече. Её лицо, её взгляд. Почему он ничего не сказал? Почему не остановил её?

Он знал, что она вышла замуж сразу после школы. Брак по договорённости – так было принято в её семье. Он знал, что она никогда не принадлежала себе. Но видеть её в объятиях другого всё равно было больно.

Он вспомнил её волосы, её смех, как она смущалась, когда он дразнил её.

– Диана... – прошептал он.

Давид поднял стакан и залпом выпил. Горечь от алкоголя не могла перебить горечь внутри.

Её больше нет. Но она всё ещё жива в его памяти.

Финал

Диана стояла у окна, глядя на ночной Тбилиси. Луна озаряла город. Внутри было тихо – все уже спали.

Она снова видела перед собой зелёные глаза.
«Бред... Всё это в прошлом», – подумала она.

Но в сердце что-то трепетало, словно ожидание. Или сожаление.
Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
«Это моя судьба. Я сделала свой выбор», – сказала она.


В моей душе горит огонь, Он освещает путь домой. Я потерял твою ладонь, Когда я падал за тобой. В моей душе горит огонь, Он освещает путь домой. Я потерял твою ладонь, Когда я падал за тобой. Остаться насовсем В холодной комнате, в которой нету стен. И жить случайно, наугад, сметая снег – Он падал, словно я, Но только снизу вверх на всех. Среди домов И чёрных крыш я потерял свою любовь, И превратился в шумный ветер, и теперь Ты ждёшь, моя звезда – лечу к тебе. Припев: В моей душе горит огонь, Он освещает путь домой. Я потерял твою ладонь, Когда я падал за тобой. В моей душе горит огонь, Он освещает путь домой. Я потерял твою ладонь, Когда я падал за тобой. В моей душе горит огонь, Он освещает путь домой. Я потерял твою ладонь, Когда я падал за тобой…

Ша́ман огонь 
П.С
Девочки, спасибо за советы! Я доработала текст, внесла изменения, и вот что получилось.
Я не люблю незаконченные дела, поэтому постаралась довести всё до логического завершения.
Жду вашего вердикта.
Сразу скажу, я не писатель, русский язык для меня не родной, да и русскую школу я не заканчивала.
Всё, что написано, — исключительно плод моей фантазии.

И что меня действительно всегда привлекало в людях, так это отсутствие чувства важности своей персоны. Знаете, бывает, говоришь с кем-то и мысленно восхищаешься: «Какой красивый во всех отношениях человек!». А он даже не осознаёт этого. Нет, это вовсе не скромность, которая чаще всего бывает ложной. Это скорее душевное равновесие человека с миром, откуда вытекает полная естественность. Чем больше человек черпает сил из своей собственной души, тем больше становится его глубина, тем меньше ему хочется что-то кому-то доказывать, кому-то сопротивляться. Он просто живёт, любит, работает. Но всё, что он делает, приносит плоды, потому что идёт от сердца. Мне очень нравятся по-настоящему глубокие люди, которые не боятся прослыть поверхностными. Им как-то не до этого. У таких, как правило, потрясающее чувство юмора, и они способны посмеяться над собой. Такие люди не только умеют быть по-настоящему счастливыми, но умеют сделать так, чтобы ты улыбнулся даже тогда, когда ну совсем не хочется улыбаться. Они лёгкие, ведь им не нужно повсюду таскать за собой свою важность. Рядом с такими душа и наполняется и отдыхает.

А.Ермолаева©

Июль — горький и печальный. Дневник моей души.

Я — меломанка и книжный червь.
Читаю — и слушаю.
Слушаю — и проживаю.
Музыка всегда рядом когда тихо, когда хочется закричать молча.

Июль был непростым.
Где-то внутри я прощалась — с людьми...
🎶 Июль, я прощаюсь с тобой.
Ты научил меня быть сильнее.
Ты ранил — и открыл во мне что-то новое.
Пусть эти песни останутся как голос моего сердца.
А впереди — август. Новый плейлист. Новая глава.

«Бабочка», «С неба», «Мир нам завидовал».

-Бабочка

> Бабочка летит,
Крыльями звеня.
Только по пути —
Берегись огня.
Ты не сбережёшь,
Сбережёшь меня…
И я не жду,
Не жду уже тебя.

Она не совершенна,
Но настоящая.
Я думал, она мой веном,
В больного превращая.
Ушла, оставив пепел,
Особо не вникая,
Что на уровне генов —
Она моя…

И она горит,
Но не от моих слов,
Что ночью говорил
Ей, как мне повезло.
Я качаю на бите,
Меня качает кресло,
В голове бьёт —
Но у меня нет покоя и снов.

Мне, порой, когда обидно —
Я до дна пью.
Она как бабочка порхает —
Одна грусть.
А дыма на потоке…
Не вернуть её обратно.

(Припев)
Бабочка летит,
Крыльями звеня.
Только по пути —
Берегись огня.
Ты не сбережёшь,
Сбережёшь меня…
И я не жду,
Не жду уже тебя.

Поздно, отпусти.
Я бы оставила позади,
Всё бы оставила позади.
Ты — занозою в груди,
В моей памяти,
Тихим голосом в памяти.

Не моя вина.
Я бы скрепила печатями
Всё, для чего любовь дана нам.
Для чего любовь дана нам, дана?

И мы один на один —
Это файт и инстинкт.
Я с тобой будто бы
В мире чёрно-белых картин.

Вопрос: чего мы хотим?
Всё сломать или спасти?
Если не готов бороться —
То возьми и отпусти меня.

Как бабочка лечу,
Мне не до твоих чувств.
Свободы лишь хочу.
Свободы.

(Припев)
Бабочка летит,
Крыльями звеня…
Только по пути —
Берегись огня.
Ты не сбережёшь,
Сбережёшь меня…
И я не жду
Не жду уже тебя.




---

🌧— С неба

> С неба капли бьют по ладоням,
Как ты до сих пор меня не понял?
Который раз за тобой по неволе —
В огонь и в воду…
В огонь и в воду…

С неба капли бьют по ладоням,
Как ты до сих пор меня не понял?
Который раз за тобой по неволе —
В огонь и в воду пойду.

Птицы летят стаей из моего города.
Я бы за ними — но мне тут не так холодно.
Родные улицы, путанные в проводах…
Я же всё отдал тогда — за разговоры до утра.

Рассыпал слова, но ты не слышала.
Падала листва, огненно-рыжая.
На твоих устах любовь вся выжжена…
Но я докажу, что она выживет.

Моя кровь —
Ты всё сжигаешь в венах.
Как итог —
Парит то,
Что для тебя уже на всё готов.
Время улетает как дым.
Легко ли быть молодым?

(Припев)
С неба капли бьют по ладоням,
Как ты до сих пор меня не понял?
Который раз за тобой по неволе —
В огонь и в воду пойду.

Наши изгибы линии
Небо омоет ливнями.
Становлюсь уязвимее…
Лучше бы увезли меня.

Дорогая, ты именно
Та, что может остыть,
А я — вроде могу забыть тебя,
Но то и это губительно.

Одиночкой до Питера.
Я вернусь тем же вечером,
Выйду на нашей улице —
Чтоб ты вышла навстречу мне.

И тебе на ладони вдруг
Линия померещится.
Её раньше не было —
Мелкая, еле держится.

Отдай, дай мне глоток себя…
Пока ты есть — живу и я.
С тобою крутится земля.

(Припев)
С неба капли бьют по ладоням,
Как ты до сих пор меня не понял?
Который раз за тобой по неволе —
В огонь и в воду пойду.




---

☁️ — Мир нам завидовал

> Под облаками летать,
Вниз с высоты не смотреть…
Посмотри, мама, кем же я стал —
Пусть эти ночи не сменят нам день.

Мне небеса даровали те сны,
Где летали меж орбитами.
За руки держались мы,
И весь этот мир нам завидовал…

Сонный рассвет на перекрёстке нашей истории.
Ты дарила мне свет, озаряя мой путь теплом своим.
И все ветра, что когда-то окружали меня до тебя,
Ты смогла обуздать, свою веру храня — в меня.

(Припев)
Под облаками летать,
Вниз с высоты не смотреть…
Посмотри, мама, кем же я стал —
Пусть эти ночи не сменят нам день.

Мне небеса даровали те сны,
Где летали меж орбитами.
За руки держались мы,
И весь этот м

Сказки. Милые, добрые сказки.

Недавно мы с одной прекрасной участницей разговорились о них… и пришли к выводу — это вообще-то треш.

И я сижу такая довольная:

«Какая я умница, что детям это не читала».

Хотя раньше себя винила.

Ну как же — надо читать на ночь.

А у меня магия работала странно: дети бодрые, а я стабильно вырубалась после третьей страницы.

Бросила это гиблое дело.

А теперь думаю — может, это была не лень. Может, интуиция.

Потому что чем больше вспоминаешь оригиналы, тем больше понимаешь:

Дисней нам красиво всё подсластил.

Мы выросли на платьях, песнях и поцелуях.

На том, что любовь спасает.

Что если страдать правильно — тебя выберут.

А потом открываешь оригинал — и становится горячо.

Русалочка…

Ох, вот тут моя личная боль.

Я выросла на Ариэль.

Она отказалась от голоса — но получила любовь.

Она страдала — но победила.

И я верила: если любить достаточно сильно, тебя выберут.

А потом я прочитала Андерсена.

Каждый шаг — как по ножам.

Он женится на другой.

Она не получает ни поцелуя, ни свадьбы.

Ей дают шанс спастись — убить его и вернуться в море.

Но она не может. Потому что любит.

И она растворяется.

Не принцесса.

Не жена.

Пена.

И вот это было больно.

Потому что это уже не про мечту.

Это про самоотречение. Про любовь без ответа.

Про то, что иногда ты отдаёшь всё — и остаёшься ничем.

Золушка?

В оригинале сёстры отрезают себе части стопы, чтобы влезть в туфельку.

Кровь льётся в башмачок.

Птицы выклёвывают им глаза.

Вот она — цена зависти и отчаяния.

Спящая красавица?

В старых версиях принц не просто целует её.

Она беспомощна.

Она рожает ребёнка, не просыпаясь.

И только потом приходит в себя.

Это уже не романтика. Это страшная история про тело без воли.

Синяя Борода?

Тайная комната.

Мёртвые жёны.

Ключ, испачканный кровью, которую нельзя смыть.

Это сказка о насилии и контроле. О том, как за красивой улыбкой может скрываться чудовище.

Красная Шапочка?

Волк — не просто зверь.

Это хищник.

В некоторых версиях он укладывает её в постель.

Это предупреждение девочкам: мир опасен.

Гензель и Гретель?

Родители оставляют детей в лесу.

Голод. Предательство.

Ведьма откармливает ребёнка, чтобы съесть.

Это история про выживание, а не про пряничный домик.

И тогда становится ясно.

Сказки никогда не были детскими.

Они были про страх.

Про взросление.

Про телесность.

Про насилие.

Про то, что мир небезопасен.

А Дисней сделал версию без крови.

Без грязи.

Без жёсткой правды.

И, возможно, слава богу.

Потому что детям нужен свет.

Но когда взрослеешь и узнаёшь оригиналы, становится немного обидно.

Потому что понимаешь — нас учили верить, что жертва окупится.

Что терпение вознаградят.

Что любовь спасёт.

А жизнь чаще работает по версии братьев Гримм.

И, может быть, я не читала детям сказки не потому, что плохая мать.

А потому что где-то глубоко чувствовала —

за блёстками всегда есть тень.

И всё равно…

маленькая девочка во мне до сих пор хочет верить в диснеевский финал.

Даже зная оригинал и в каждом истории ищю хэ

Береги себя.

От чужого зла, чтобы оно не стало твоим. От оценок, которые отравляют, а не помогают видеть шире. И от оценщиков, которые считают, что всегда правы.

Береги себя.

Содержи свой внутренний дом в чистоте. Не копи хлам, вытирай пыль, поливай цветы. Не позволяй входить в твой мир без стука и в грязной обуви. И не оставляй дверь открытой для тех, кто в нее не войдет.

Береги себя.

Свою ранимость, искренность и смелость быть в единственном экземпляре. Не исчезай за чужими спинами. Не гаси в себе свет, даже если он кому-то не нужен.

Береги себя — иногда это единственное, что остается, чтобы переплыть реку и выбраться на другой стороне.

Оля Майер

Завтра, доченька, нас убьют.
Я тебе не скажу об этом,
Спи. До смерти и до рассвета
Нам осталось сто пять минут.
Жизнь -такая же круговерть,
Как метель за окошком в клетку,
Остановит метели смерть,
Завтра, доченька. Завтра, детка.
Из костей прямо в небо мост,
По нему побредем мы тихо,
Свет от жёлтых еврейских звёзд,
Словно ягоды облепихи.
И откроются небеса,
И не смазано скрипнут дверцы,
Будут сухи мои глаза,
И давно не рыдает сердце.
Упадут наши платья с плеч,
Облака, словно хлопья дыма,
И нас ласково примет печь,
И проглотит ещё живыми.
От сапог на золе следы,
И сирена завоет тонко,
Большей нет на земле беды,
Чем не смочь уберечь ребёнка.
Завтра, доченька, нас убьют,
Льётся дождь из небесной лейки.
Не надеясь на божий суд,
Я сожму твою тонкую шейку.
Спи спокойно. Моя вина.
Спи, мой ангел. Лети, как птица…
Я сгорю за тебя сама.
Пусть тебе ничего не снится.