Я стою у стола, сжимая в руке полотенце. Мне кажется, если я сейчас его не сожму, то просто швырну вазу в эту парочку. Их слова — «надёжная», «стабильно», «организатор быта» — это маленькие острые кинжалы, которые они методично втыкают мне в сердце. Они за секунды обесценили годы моих усилий, мою любовь, всю нашу совместную жизнь. Я не его жена, я — удобный бытовой прибор.
— А ты, Кристин, молодец! — продолжает свекровь. — На себя время находишь. Посмотри, какая фигурка! Ева, ты бы тоже собой занялась, а то что-то совсем домашняя стала.
В этот момент Максим делает жест, который добивает меня окончательно. Он, не отрывая глаз от Кристины, берёт её за руку, поглаживает её запястье большим пальцем, и говорит ей с теплотой, которой я не слышала от него месяцами:
— Я рад, что ты вернулась.
— Я тоже, Макс, — отвечает она, слегка наклоняясь, чтобы их взгляды были на одном уровне.
Я чувствую, как моё лицо каменеет, а в груди нарастает ледяная пустота. Я не могу больше. Я разворачиваюсь и выхожу из кухни, не сказав ни слова. За спиной слышу, как свекровь восклицает:
— Ну вот, обиделась! Как всегда! Какая неженка!
Закрываю дверь нашей спальни и просто стою в оцепенении. Что это сейчас только что было?