Самодисциплина
Две основные составляющие самодисциплины – продуктивность и эффективность. В сутках только 24 часа. Если вычесть время, отведенное на сон, останется продуктивное время.
Продуктивность измеряется тем, сколько процентов времени мы тратим на действия, соответствующие нашему личному видению. Регулярный сон, тайм-менеджмент и позитивные навыки ощутимо повышают этот процент.
Эффективность – показатель того, являются ли совершаемые нами действия ключевыми, двигающими нас вперед. Сюда же относится умение расставлять приоритеты, делегировать полномочия и правильно разделять крупные задачи на меньшие части.
Представьте ваше видение как путь. Продуктивность – показатель того, как долго каждый день вы идете по этому пути. Эффективность определяет, делаете ли вы наибольшие шаги из возможных.
Самодисциплина – это общая способность действовать в русле вашего личного видения.
Иногда у нас просто нет другого выбора, кроме как продолжать жить.
- Так вы думаете, - спросил Достоевский, - что я могу еще жениться? Что
за меня кто-нибудь согласится пойти? Какую же жену мне выбрать: умную
или добрую?
- Конечно, умную.
- Ну нет, если уж выбирать, то возьму добрую, чтоб меня жалела и любила.
- Я - зло, офицер Старлинг?
- Я думаю, что вы - разрушитель. Эти два понятия для меня равнозначны.
- Зло всего лишь разрушительно? Тогда бури - зло, если все так просто, и огонь, да еще и град к тому же. Все то, что агенты страховых компаний валят в одну кучу под рубрикой "Деяния Господни".
- Сознательно совершаемое...
- Я - для собственного удовольствия - коллекционирую рухнувшие церкви. Вы не видели недавно передачу о церкви в Сицилии? Потрясающе! Фасад храма рухнул во время специально заказанной мессы и похоронил под собой шестьдесят пять бабусь. Это зло? Если да, кто же его совершил? Если Он - там, наверху, Он просто наслаждается подобными деяниями, офицер Старлинг. И тиф, и лебеди - от одного творца.
Кого однажды жестоко ранила судьба, тот навсегда останется легко ранимым.
Если у тебя нет никакого плана, рассудил я (возможно, самонадеянно), то никто его и не нарушит.
– Пистолет – не оружие, а уловка жалких трусов. Если один человек хочет убить другого, он обязан делать это лицом к лицу, а не издалека, будто жалкий разбойник. У холодного оружия есть этическое преимущество, которого недостает огнестрельному… Шпага – существо мистическое, господа. Да-да, фехтование – мистика для благородных людей. Особенно в нынешние времена.
-- Все немцы эти -- кто Бергер, кто Берглер. И все пакостники. Какой уважающий себя немец поедет в Россию? У него и дома дел полно. -- Я знал в Москве одного немца -- он производил очень хорошее впечатление, --виновато сказал Александр. -- Да? Впрочем, я тоже знал двух. Отличные парни! Один, правда, был французом, а второй -- скорее всего эфиопец...
... только широкий умственный кругозор приводит людей к терпимости.
Вы, в чьем юном, чистом сердце
Сохранилась вера в бога,
В искру божью в человеке;
Вы, кто помните, что вечно
Человеческое сердце
Знало горести, сомненья
И порывы к светлой правде,
Что в глубоком мраке жизни
Нас ведет и укрепляет
Провидение незримо, -
Вам бесхитростно пою я
Эту Песнь о Гайавате!
Власть всегда пытается приручить то, чем не может управлять.
– Я справлялся о вас, Матье. Вы играете в смирение, но нацелились на высший поступок – жертву. Вы сами над собой производите насилие. Вы стали антиподом того, чем являетесь на самом деле. И от этого испытываете тайное удовлетворение.
А тех, кто не смог умереть на работе, за невыполнение коммунистического плана волокли во двор, где уже поджидали упыри из НКВД.
За каждой вещью в мире Нам слаще гнаться, чем иметь её. Грациано
Когда мы с семьей жили в Швейцарии, мне захотелось, чтобы дети своими глазами увидели концлагеря, и поэтому мы совершили своеобразное паломничество в Дахау, Берген Бельсен в Германии и Маутхаузен в Австрии. С тех пор ни у кого из моих детей не возникало желания шутить на этнические темы или давать волю дискриминирующему поведению. Обоим стало ясно, что пункт прибытия у поезда расизма один – в таких вот жутких местах. Вместе мы сосчитали ступеньки, вырубленные в каменоломне Маутхаузена, по которой заключенных заставляли бегать, таща на себе двадцать кило камней, заглянули за край «Утеса парашютистов», названного так потому, что тела узников сбрасывали отсюда вниз на дно карьера. Мы спрашивали себя: как такие места вообще могут существовать в наш просвещенный век? На такие вопросы не сможет дать ответа ни один геополитический, экономический или культурный анализ. Нечто темное таится в наших жизнях, внутри каждого из нас! В конце концов я сделал для себя вывод, что подобные трудные вопросы так и останутся без ответов, по крайней мере, пока не наберется достаточного количества тех, кто сможет признать: «Подобные ужасы совершались моими соотечественниками или моими единоверцами или такими же, как и я, обычными людьми, и на мне, хотя я и не был здесь лично, тоже лежит ответственность за все это». Только тогда может начаться подлинное исцеление.
"Не то, что ты оболгал меня, потрясло меня, а то, что я больше не верю тебе".
"Куда мы катимся, - подумал он, входя в подъезд. - Что происходит со шведской полицией? Педики, лесбиянки, черные и обычные идиоты. Ни одного нормального констебля".
Веды утверждают, что все души индивидуальны-нет двух одинаковых. Именно из индивидуальности рождается потребность в выстраивании взаимоотношений с другими.
Поглаживание – своеобразный аналог человеческого рукопожатия.
Зависть - черная повязка на глазах разума.
Лучшая защита – это нападение. Не я это придумал, но мысль стоит того, чтобы повторять ее почаще. Хотя, если разобраться, на самом деле «лучшая защита» – не попадаться.
Посещение буфета - это традиция. Сходить в цирк или театр и не заглянуть в буфет - моветон.
Успех - плохой учитель. Он заставляет умных людей думать, будто они не проигрывают.
«Начинать что-то новое можно только тогда, когда все старые помехи устранены и путь расчищен»
Я заранее решила, что плакать не буду, но глаза все равно защипало от слез. Я честно пыталась их удержать, но они потекли в три ручья.