Каждая великая компания столкнулась с тем, что мы назвали «парадокс Стокдейла»: вы должны продолжать верить в победу, невзирая ни на какие невзгоды, но в то же самое время иметь мужество смотреть в лицо действительности, какой бы суровой она ни была.
Как тут не заулыбаться? Так много — знать, что тебя кто-то любит. У каждого в этом мире должен быть человек, для которого ты — самое главное.
- А как ты с Троей рядом выжил? Она ведь бомба замедленного действия с таким даром.На лице зельевара промелькнула удивительно добрая усмешка.- А может, я ангел во плоти. Безгрешный и чистый, аки белый день? – в голосе звучала добрая ирония.Но лицо Карины явственно выражало недовольство подобным ответом.- Безгрешный людей не бывает, - уверенно заявила она.Глеб тяжело выдохнул и признался:- Конечно не бывает, но так уж случилось, что все мои грехи - это через чур излишнее употребление ядов, убитые комары в летнюю ночь и парочка разбитых женских сердец. Поэтому я, как правило, отделывался лишь треснувшими колбами в лаборатории и часами запойных стихотворных ночей – в страданиях одинокого сердца.- Как-то мелко.- Ну уж прости, что не оказался убийцей мирового масштаба, - и в подтверждение своих слов схватил ладонь Карины.И ничего не произошло – пустота и тишина. Горбуша даже разочаровалась.- Ничего-о-о, - протянула она.- А это потому, что за старые грехи я уже расплатился, а новых пока не наделал.На протяжении всего обратного пути Карину мучило тяжелое ощущение. Собственная совесть не давала покоя, заявляя, что именно она – Карина, виновата в инфаркте мужика. И пусть тот это заслужил, но ведь именно ее дар послужил катализатором, запустившим весь механизм мщения.- Глеб, - тихо позвала девушка. – А ведь мне теперь нельзя подходить близко к Трое.- Это еще почему? – не понял ее беспокойства брюнет.- Сердечный приступ этого человека – моя вина. Мой грех. Теперь дар Трои и мне отомстит за это.Магистр в очередной раз загадочно улыбнулся и как-то очень уверенно заявил:- Зараза к заразе не липнет! Будь спокойна.
У нормального мужчины обязана быть и жена, и любовница. Ну и так... мимоходом тоже может кто-то быть. И что такого? У мужчин потребности есть! Понимать же надо! И вообще... сначала жена на любовниц охотиться начнет, а потом на кого? До мужа доберется? Как-то это... неправильно.
... никакие дорогие шмотки не помогут ей стать такой же изысканной, как девушки из этого центрального квартала, потому что по сути она осталась той же, что была.
«Для ребенка очень важно ощущение общинности, того, что его окружают близкие или хотя бы условно близкие люди. Важно установление степени родства, вот почему дети часто обращаются к окружающим взрослым “дядя” и “тетя”. Раз ребенок обратился к человеку, он допустил его в свой круг. И, выбрав такое обращение, он установил мост между собой и другим человеком».
Поистине, жизнь полна сюрпризов. Сначала велит: закрой глаза, задуй свечи; а когда подчинишься — возьмет да и вмажет тебя физией в торт, прежде чем желание загадать успеешь. Но! Иногда, очень-очень редко, жизнь превосходит ожидания.
Наверное, друзья нужны больше, чем постельные партнеры.
"Глупо искать в темной комнате черную кошку, особенно, если её там нет.
Но еще более глупо искать в темной комнате черную кобру, особенно, если она там есть".
Генерального штаба генерал-полковник Николай Пржевальский
Интеллигентность — это, по существу, только вопрос жизненных приоритетов. Честность, открытость, уважение к людям, скромность, идеализм... Ведь что мы, в основном, имеем — хамство, жлобство, барство и тоненькую прожилку интеллигентности, невидимое малое стадо ее носителей. Люди, как на расы, делятся на тех, кто познает, чтобы ужаснуться или восхититься, и тех, кто познает, чтобы приспособиться. Первые трепещут за качество бытия вообще, вторые — за свое благополучие в частности.
Нет, незачем попусту перечислять даже мысленно. Все равно ничего не вернешь, так лучше уж отпустить. Прошлое и так хранится в сердце, зачем отягощаться ещё и вещественными напоминаниями?
Чем старше ты становишься, тем быстрее проходят годы. К сорока годам жизнь будет казаться автострадой. Поверь мне, сейчас тебе двадцать, но завтра ты моргнешь, и тебе будет двадцать пять.
смог натянуть, нигде не лопнуло – носи.
Просить она не умела. Откуда-то из детства осело в ее голове "просить стыдно", а немногим позже усугубилось любимой цитатой из Булгакова. Той самой, где "никогда и никого не просите". О том, что в книге эта реплика вложена в уста дьявола, Ирма не разу не задумалась.
“Мать моя ведьма! А еще бабушка, тетки, кузины, племянники… В общем, много ведьм было в нашем роду! И всех я сейчас вспомнила!”
Любая семья - это труд двоих.
Может быть, это и есть старость? Подкралась откуда не ждешь. Не физическое увядание, не интеллектуальный упадок, а просто иссякает жизненная энергия. Сталкиваешься с препятствием - и не возникает, как прежде, желания прыгнуть выше, чтобы перескочить через барьер. Хочется сесть, опустить руки и опечалиться несправедливостью мира.
Вот так оно... когда ловишь мышку,помни!Тебе может попасться кошка.Или вообще крокодил!
... сегодня у нечисти в настоящем — стресс, в планах — скандал, а в перспективе — целых два жениха.
Ничто не длится вечно, особенно человеческое терпение.
Как бы не оказался принц на белом коне всадником Апокалипса.
У них свободная страна: хочешь летать на стуле – лети со свистом, главное – другим не мешай!
Меня всё время смущает наличие в этом мире волшебства, и я подсознательно ищу знакомые шаблоны. Но нет здесь ни мирового зла, ни светлых героев, ни добрых волшебников. Какой мир ни возьми, везде преобладают хитрожопые говнюки, которые мигом организуют хоть мировое зло, хоть мировое добро, причём разницы между ними не будет ровным счётом никакой.
Одетая, а вернее, туго запеленутая в черное атласное платье от Пакэна, несомненно считавшееся шедевром в 1935 году, Бетти Браганс удивительно напоминала кругленький бочонок на двух подпорках. Но это был бочонок, полный золота и могущества; никому и в голову не пришло бы посмеиваться над ней, такой почтительный страх внушала она окружающим. Ее первым мужем был один из совладельцев сталелитейного концерна «Дюваль»; он умер еще молодым, перед тем завещав ей все свои капиталы; затем она вышла замуж за Луи Браганса, безвестного писателишку, также довольно скоро канувшего в небытие, – этот оставил ей в наследство сомнительный салон, из которого она сотворила самый престижный салон в Париже. В нем-то она и царила вот уже два десятка лет, и люди не знали, чему больше дивиться: то ли безраздельному влиянию Бубу, то ли ее сказочному богатству, то ли уму и проницательности. Бетти Браганс и в самом деле была далеко не глупа и обладала безошибочным чутьем на моду и на тех, кто должен был войти в моду – даже сейчас, при оккупации.При этом за два года оккупации в доме Бубу никто не видел немецких мундиров. По ее требованию все гости, что военные, что штатские, обязаны были являться во фраках или прочей гражданской одежде. Поэтому в салоне Бубу можно было встретить немецких офицеров в смокингах – лощеных, прекрасно воспитанных людей, и явно не все они были фанатично преданы Гитлеру. Однако если кто-нибудь из них все же высказывал свое обожание фюреру чересчур шумно, Бубу Браганс тут же подавляла выскочку своим незыблемым хладнокровием и авторитетом хозяйки дома. «Ш-ш-ш! У меня о политике не говорят!» – бросала она нежнейшим голоском, со снисходительной усмешкой, словно Гитлер был всего лишь претендентом на пост мэра в какой-нибудь деревушке. Потом, взяв провинившегося под руку, она уводила его в свой будуар и цинично приступалась к нему со столь недвусмысленными авансами, что нацист быстренько приходил в себя. То была одна из граней могущества Бубу: она пускала в ход всю себя, вплоть до физических недостатков; более того, ей даже нравилось откровенно и беззастенчиво расписывать эти недостатки красивым молодым людям, коль скоро она заключала, что кого-то из них можно купить. Вот уже десять лет, как Бубу Браганс открыла для себя – и весьма охотно практиковала – этот новый вид сладострастия: низкое удовольствие бесстыдно и неторопливо демонстрировать свою непристойно-жирную, обвислую, отвратительную наготу испуганным юношам, которые поспешно натягивали на себя шелковые покрывала ее ложа и скрывали иронический или ненавидящий взгляд под длинными – всегда слишком длинными – ресницами.
Я не любила, когда чувства преобладают над разумом. Ощущала себя в такие моменты ничтожно-слабой. Несмотря ни на какие обстоятельства, я должна и дальше оставаться хладнокровной и непоколебимой, даже если речь идёт о банальном страхе.