И в конечном итоге чему удивляться, если подобная обработка, стирающая грани между пониманием, что такое хорошо и что такое плохо, приводит к появлению совершенно новой породы людей – «безродных космополитов», которым наплевать на свои этнические корни, которые считают, что все позволено, если ведет к правильному результату, которые вообще не понимают, что такое целомудрие во всех смыслах этого слова. Люди, которые называют себя прагматиками для оправдания собственной подлости, не понимая, что на самом деле они циники. Люди, которые не понимают, что такое родина, потому что меньше всего на свете им хочется за нее умирать, но зато убежденные, что жизнь их самих бесконечно важна. С другой стороны, почему никто из них никогда не задумывался, чем именно они так ценны?
Именно эти люди, гонясь за богатством, построили Америку, а их прегрешения за давностью лет были забыты и обратились в пыль. Но разве могли они поступить иначе? Им следовало оставить Великие равнины индейцам, которые не могли построить трехэтажный дом? А Калифорнию - мексиканцам, которые и представить себе не могли, как соорудить акведуки, давшие жизнь тысячам и тысячам акров земли? Америка привлекала со всего мира миллионы бедняков, чтобы их трудом прокладывать железные дороги, возводить дамбы, строить небоскребы. Да, статую Свободы мог придумать только гений-рекламщик. И ведь все обернулось к лучшему. Да, без трагедий не обошлось, но такова уж правда жизни. Зато Америка превратилась в рог изобилия. И толика несправедливости - не такая уж большая цена, учитывая, чего ей удалось достичь. Отдельные личности всегда становились жертвами продвижения вперед - как цивилизации в целом. так и отдельно взятых государств.
Красота не дает сознанию утешения. Она служит ему любовницей, женой, но только не утешительницей. Однако этот брачный союз приносит свое дитя. Плод
брака эфемерен, словно мыльный пузырь, и так же бессмыслен. Его принято называть искусством
Мы ведем себя умно, но при этом нисколько не размышляем.
- Я тут такое вытворяю, а ты сидишь и в ус не дуешь? - обратился я к Френсису. Он глянул на меня не шевельнувшись, как умеют смотреть только коты. - Хоть бы попытался остановить хозяина! - Он лизнул лапу, провел ею по морде и снова уставился на меня. - Вот так, наверное, и начинается шизофрения. Сначала разговариваю с девушкой от лица двух разных парней, потом беседую с котом. Что же дальше?
– Помет этого года? – удивленно перебила Джеки.– Я думала, им около года.
– Нет, я бы дал им месяца четыре или пять.
– Тогда какие же они бывают при рождении?
– Думаю, вполовину меньше, чем сейчас.
– Господи! – с состраданием сказала Джеки.– Ничего себе, рожать таких громадин.
– Вот тебе доказательство того,– сказал я,– что кому-нибудь всегда приходится хуже, чем тебе.
Что может быть эгоистичнее младенца? Он протягивает руку, хватает, грабастает и тянет все в рот. Человек в первые дни жизни – неразумное чудовище, не ведающее, что есть и другие люди. Все мы начинали тиранами. Жизнь нас укротила, препятствуя нам.
Тони дошло, что писатель всегда обречен на неприкаянность. Потому-то неприкаянные часто становятся писателями.
От любви в большинстве случаев все ещё помогает старое доброе радикальное средство: ответная любовь.
— Будь мужчиной. За свои поступки следует отвечать. Выволочку от наставника ты заслужил, так иди и получи ее. Или ты хочешь, чтобы эта дама, которую ты насмерть перепугал, испробовала на тебе свое загадочное оружие? Так ступай к ней, а я пойду к королю. Тогда выволочку от мэтра Истрана ты все равно получишь, только позже.
До конца XVIII века Романовы не могли никого ссылать в Сибирь по той простой причине, что СИБИРЬ ИМ ЕЩЕ НЕ ПРИНАДЛЕЖАЛА.
в доме будь беден, а в дороге – богат
— Может, у тебя сохранилось странное убеждение, что газеты покупают, чтобы информацию получить?
— А что, только чтобы развлечься?
— Даже и не для этого. Чтобы освободиться. От скучной необходимости самостоятельно мыслить.
Золотое сердце на серебро не купишь
Самое темное и жуткое для меня — природа этнических конфликтов; то, что националисты называют «голосом крови». Почему-то именно «голос крови» узаконивает право на выплеск безграничной жестокости, которую не назовешь даже звериной — похлеще будет. Я знаю образованнейших, деликатнейших в быту людей, которые, если речь заходит о «национальном», превращаются в чудовищ. При том, что никто не может внятно (по крайней мере, для меня) объяснить, что такое здесь «кровь». Для меня этот выплеск изуверской жестокости выглядит абсолютно самодостаточным. Потому как сама по себе «кровь», насколько я понимаю, тут ни при чем.
Мы все прекрасно знаем о том, что лишний вес – понятие культурное. В Нигерии худощавую девушку сложно выдать замуж, и если вам повезло родиться такой, вас на несколько месяцев препроводят в «жирную комнату» – место, где вам будет запрещено совершать какие-либо движения, кроме максимально необходимых, и где вы будете поглощать одну за другой миски риса, ямса и кассавы. Сегодня только ребенок не знает о том, что случилось, когда на Фиджи привезли телевидение – количество случаев булимии в стране, почти вовсе не знакомой с расстройствами пищевого поведения, возросло в 5 раз, преимущественно
среди молодых девушек, возникла эпидемия анорексии, а фиджийский язык обогатился словом «macake» – неодолимая тяга похудеть.
Трое могут сохранить секрет, если двое из них мертвы.
— Что это? — спросила Дина.
— Это эликсир, он залечивает душевные раны и дарит божественное понимание всего сущего, — многозначительно произнесла блондинка.
— Это же коньяк, — приняв из моих рук фляжку и принюхавшись, фыркнула Дина.
— Но-но! Это волшебный эликсир!
– Кто мне теперь будет подсказывать по математике?
– Но я же вечно подсказывала тебе неправильно.
– Главное, подсказывала.
«Я только на минуточку. Немного понежусь в её тепле. Алиса и не заметит», — уговаривал я себя, нарушая границу её личного пространства.
От первого осторожного касания к девочке по моей коже пробежали колкие мурашки удовольствия. Как же хорошо! Почему она такая тёплая? Дело даже не в температуре тела, а в той энергии, что девчонка так щедро расточает. Может, зря я избегал человечек? Хотя не думаю, что все такие, как Алиса.
— Совсем холодный… гадкая ледышка… иди, погрею, — невнятно пробормотала нежданная жена, опутывая меня руками и ногами.
Настороженно замер, не зная, как реагировать на перемену в поведении девушки, но крепко обняв меня, Алиса больше ничего не делала
Так что я придерживаюсь мнения, что не стоит искать свое призвание только в работе. Призвание можно найти в самых неожиданных местах и занятиях. Но даже если тебе посчастливится работать по призванию, вряд ли удастся отделить эту деятельность от остальной жизни.
В сумочке тренькнул телефон. Эсэмэска от Дэвида: «Общаги – зло». Послание сопровождалось гадливой гримасой: сморщенный нос, рот, изогнутый подковой, и щелки-глаза. Я улыбнулась. Не знаю, что было смешнее: его физиономия или мысль, что Дэвид Старк докатился до селфи.
«Балда», – скинула я в ответ, спрятала телефон и вышла на улицу.
Если на вас готовится напасть дикий зверь - не бегите! Постарайтесь прикинуться трупом и не дышите. Уважающие себя хищники падалью не питаются. Возможно, вам повезёт и вы отделаетесь сломанными рёбрами и хребтом или в лепёшку раскатанной волей
Микроистория, когда она силится освободиться от обобщений и замкнуться на собственном бесконечно малом предмете, обрекает себя на бессмысленную анекдотичность; макроистория, в той мере, в какой она приносит историческую конкретность в жертву необъятным генерализациям, перестает быть историей и рискует попасть в объятия безответственной историософии или схематизирующей социологии. Но историк, который дорожит достоинством своего ремесла, работает и на уровне микроанализа, и на уровне необходимых и более или менее обоснованных обобщений. Таков «идеальный тип» историка, каким он мне представляется.
У командира столько власти, сколько ты ему даешь. Чем больше ты его слушаешься, тем больше у него силы.