За что бы вы его ни наказывали, не делайте этого слишком долго. Простите его. Жизнь слишком коротка, чтобы не прощать даже самые серьезные обиды.
Здравый смысл толкает всех делать это. Сопротивляться. Бороться за свою жизнь с силами природы, которые превосходят нас, которые всегда будут сильнее. Трудная задача – идти до конца, умереть или выжить.
В Америке вся эта трогательная родственная близость и братско-сестринские объятия вызывают стойкие подозрения в: педофилии, инцесте, скрытых пороках, подавленном либидо – выбирай, что нравится.
Под подозрением все. Все соблюдают дистанцию. Обнимаются без оглядки только на похоронах. А во всем виноваты знаменитые американцы: не помню, когда она началась, эра публичных постирушек. Все звезды Голливуда вдруг принялись строчить воспоминания о том, как их насиловали отцы, братья, дядья и тети. Захватывающие сюжеты, мечта психоаналитика, всепобеждающая эрекция – Нерон отдыхает. Так что при малейшем подозрении на всякий случай (бдительность – наше главное оружие!) ребенка посылают на тест к психологу, а если вдруг дитя заклинит, или, скажем, дитя оказалось с фантазией, или сердито на папу-маму, которые не купили то и это, – кранты непослушным папам: их начнут таскать на допросы, напустят полный дом социальных работников. И, увы, все это можно объяснить и понять: время от времени страну потрясает известие о какой-нибудь секте, где собственных детей взрослые держат в сексуальном рабстве. Однако за подобные изуверства отвечает все общество скопом – тоже на всякий случай. И пуганое общество не возражает.
— Я прямо сказал тебе, чего хочу от тебя. Но ты упорно стремишься перевести наши отношения в формат подозрительности и недоверия с твоей стороны, и обязанность постоянно оправдываться с моей. Мне не подходит такой расклад, девочка. Я и так объяснялся с тобой столько, сколько никогда и ни с кем до этого.
— Но тебе все мало, и ты продолжаешь верить кому угодно, но не мне, — помолчав, добавил холодно. Усмехнувшись, отпустил мою спину и отошел на шаг назад.
— Решай сама, что тебе нужно — жить в вечном ожидании, что тебя опять обманут, поэтому не давать себе никакого шанса на счастье. Или попытаться поверить, что не все, кто рядом с тобой — подлецы.
«Историком бы я назвал не того, кто записывает случившееся, а того, кто извлекает из него уроки» Ttata
только мученики, которые безропотно переносят все несчастия и пытки, могут пролезть в ту узкую щель, что зовется вратами небесными. А двери ада широко открыты, и царь его награждает своих подданных всеми земными благами, не требуя взамен ничего, кроме разрыва с Небом и его служителямий
К этой встрече он натянул свою лучшую рубашку - вторую из двух имеющихся.
Сперва было доверие. Потом предательство. Одно без другого не бывает. Тот, кому не доверяешь, не может тебя предать.
...Любопытно… Никогда не встречал польшаков.
— Поляков, – мрачно поправил Сергей, кидая убийственные взгляды на Гунтера. – Если что, заезжайте в гости, мессир Гильом. Сначала лесом до Кракова, потом болотом до Влощева, затем лугом до Ченстохова. Там встретите лешего, спрoсите.
— Лешего? Это, надо полагать, нечто вроде королевского бальи, назирающего за вашим графством?
— Именно, – поспешил подтвердить Гунтер.
Посмотрела на русалок, те улыбались во все зубы, счастливые такие ... лысые.
– Не всегда свет и тьма соотносятся с понятиями «добро и зло». Взять, к примеру, ночь. Разве она плоха? Или ужасна? Но тем не менее чаще всего убийства случаются ночью, так как во тьме их легче скрыть. Но и любят друг друга люди в это же время.
... здоровых нет, есть недообследованные.
Мы – дети, пока живы наши родители
Понятно, что Жданова заповедями живёт. Ударили по одной щеке- подставь другую. Изменил муж- прости и вернись, чтобы изменил ещё раз. Я уже и не удивлялся тому, как любят женщины такие качели. От любви до измен. Решил для себя, что для многих это - сродни наркомании. Они попросту подсаживаются на эмоции. Страсть - счастье-эйфория-слезы- опустошение - страсть...
– Ты не станешь счастливее, если уничтожишь всё вокруг. Лучше обратись к самой себе. Каково твое предназначение? Для чего ты пришла в этот мир? Вот что заполняет пустоту в душе. Более ничто.
Странно бывает: течет жизнь тихо-мирно. А потом вдруг наваливается все и сразу. Что-то кувырком, что-то галопом, что-то кубарем. И сам уже не знаешь, откуда привалило, а главное, как бы от всего этого увернуться.
месть, это зверь, что разрывает когтями душу и требует жертв.
Знаешь, в чем беда героев и святых, Николай? Они всегда погибают.
Приятные воспоминания быстро забываются и живут в памяти гораздо меньше, чем самые незначительные, но неприятные моменты.
Они были похожи на детей, что пережили оспу, выжили, но навсегда остались с изрытыми лицами. Эти двое стали жертвой особо свирепого вида любви: страстной, единоличной, единственной; остались в живых, но уже навсегда были мечены неумолимо жестокой любовью…
Милая Майя, станцуй мне фламенко на площади перед дворцом,
Выстрели в сердце влюблённому в танец, возьми это сердце себе.
Бата де кола взовьётся по ветру, прикрыв на секунду лицо,
Стройные ноги твои обнажая, что в целом равно ворожбе.
Милая ведьма, моя байлаора, испанскою шалью свети,
Дерзко крути её, стан облекая, и веером нервно играй,
Эту свободу любой хореограф зачтёт за начало пути —
Что же в конце его – руки танцора, пора, байлаора, пора.
Вернуться к истокам,
Познать своё тело,
Забыть предрассудки
Любого оттенка.
Прекрасная дама,
Позвольте несмело
Стать вашим партнёром
В системе фламенко,
В полёте фламенко…
Милая Майя, четвёртой стихией сожги мой убогий покой,
Выйди на площадь, возьми мою руку, влеки за собою в восторг.
Правь меня, леди, кроши по живому, любовь разливая рекой:
Если мы знаем, где устье, то мы, безусловно, найдём и исток.
Оказывается, когда тебя жалеют, оно как-то лучше плачется. Даже если молча жалеют.
Смерти он совсем не боялся. Ему было интересно, что там, за чертой. Старик никогда не путешествовал, не знал иных земель, кроме этих обожженных пляжей, так что смерть была бы его единственным масштабным путешествием, великим переселением, эмиграцией без обратного билета. Он был уверен в том, что станет счастливым переселенцем и быстро освоится в вечности, легко примет ее нехитрые законы.
Ему даже нравилась мысль, что его никто не похоронит. Джунгли растворят его тело меньше чем за сутки. Для него – вместилище духа, для всех, кто живет в лесу, – просто питательный белок.
Нуан Куки, седьмой сын моей трижды троюродной сестры! — с триумфом объявил Нуан Сее. — Это его первое путешествие.
– Зачем люди рисуют, когда есть фотоаппараты?– Ни один фотоаппарат не увидит того, что видит человек. Фотография – это застывший свет, комбинация электронов на карте памяти. А картина несет след того, кто ее нарисовал, она светит светом самого художника. Портреты, марины, пейзажи, натюрморты – это слова и фразы художника, его алфавит – краски.