- Куда ты?
- Пройдусь немного перед сном, - ответил он первое, что пришло в голову. - Ложись без меня.
Сказал и подумал, что в последние месяцы произносил эту фразу слишком часто, чтобы это было случайностью. И Кейт это тоже понимала, именно поэтому ее глаза всегда были такими печальными.
– У-у-у-у, – протягивает, выхватывая у меня пакет. – Попробуем.
– Вернусь через несколько часов! – благодарно киваю, и тут же получаю слабый удар ладонью в лоб.
– Уймись. Беги уже. Дай мне насладиться малиной!
И я слушаюсь, поскольку время поджимает. Благо, на метро я быстро добираюсь до жилого района в центре города. Но оказавшись на месте, чувствую себя не в своей тарелке.
Подслушивать нехорошо, но дико интересно и информативно.
Самое сложно сделать первый шаг. Он самый главный, потому что первый. Именно он начинает путь.
Бесчувственной глыбой пройдя мимо Марины, умывающейся слезами, он покинул квартиру и уехал в неизвестном направлении.
При всем своем мягкосердечии и простодушии Савка презирал женщин. Он обходился с ними небрежно, свысока и даже унижался до презрительного смеха над их чувством к его же собственной особе. Бог знает, быть может, это небрежное, презрительное обращение и было одной из причин его сильного, неотразимого обаяния на деревенских дульциней.
Шарлота была любительницей поговорить. Клайд всегда говорил, что она может подружиться даже с кирпичной стеной.
Кого можно считать по-настоящему сильным? Того, кто простил предательство и собрал всё заново? Или того, кто выбрал себя и не должен всю оставшуюся жизнь делать вид, что однажды умер где-то глубоко внутри?
У каждого человека есть мелочи, открывающие его, будто свиток.
– Сколько в государстве воистину светлых умов… И бомбы изобрели, от которых весь мир трепещет. С космических орбит не слазим. Образование даем лучшее на планете… А универсальную водку изобрести не можем. Как будто сами ученые мужи не пьют.
– Что значит «универсальную»? – зевая, спросил Рома.
– Ту, что без последствий для духовного и физического состояния человека. Я бы назвал ее «Утренняя свежесть». Просыпаешься, а голова не болит. Язык не прилипает к нёбу, мир кажется еще красивее, нежели в состоянии грогги.
– Может, ее уже давно изобрели.
– И почему же не пускают в массовое производство?
– Джоки, если такой эликсир начнут выпускать, в СССР лечебно-трудовых профилакториев будет больше, чем детских садов и школ, вместе взятых.
– И перед Богом спокойнее, – развил тему Рома. – Алкоголизм – грех. И жестокое похмелье можно отнести к его частичному искуплению. Оставшуюся часть искупим перед Господом на небеси.
– Да… Как подумаешь об этом, сразу начинаешь жалеть, что не стал атеистом,
никогда ни в одном из миров те, кто на самому верху, не насытятся. Им всегда будет хотеться большего.
"Неожиданности безопасны только для того, кто их доставляет." (с)
Слова труднее украсть, если они непонятны.
– О-о-о, ты только посмотри на него, Джи! Какой он хорошенький, когда спит.
– Как ангел.
– Погоди-ка, а ангелы занимаются сексом? А если занимаются, то небесные оргазмы, наверное, в миллион раз лучше земных, как думаешь? Готов поспорить, что так и есть.
– Эх ты! А откуда, по-твоему, берутся радуги? Видишь радугу – значит, где-то кончил ангел.
Давайте теперь думать, что могут сделать вместе хорошего богатый вампир и юрист, разговаривающий с маргаритками!
– Не знаю, кому как, но мне кажется, что ничего хорошего, – сказал крыс. – Вот если бы они собрались сделать что-нибудь плохое, так это мигом…
— Откуда… Откуда в детском кафе коньяк?
— Сам в шоке. Закусывай, — от придвинул ко мне тарелочку с мармеладными червями.
Русские староверы из Скоморохова научили: нельзя рот матом поганить, Боженька может и язычок оттарабенькать.
Романа практически висела на консоли... ну, то есть по большей части на очень большом рычаге, к которому кто-то приклеил скотчем записку: «Пожалуйста, в случае опасности не хватайтесь за меня».
Позже, после переезда, я лично вручила дяде семечко дара. Семечко входило в тело неохотно – сказался возраст, ведь идеальными для подселения магии считаются девятнадцать-двадцать лет
...и как только вошли и лакей затворил дверь, поручик так порывисто кинулся к ней и оба так исступленно задохнулись в поцелуе, что много лет вспоминали потом эту минуту: никогда ничего подобного не испытал за всю жизнь ни тот, ни другой.
Мистер Реардэн, - произнес Франциско торжественно спокойным тоном, - если бы вы увидели атланта, держащего на своих плечах мир, увидели, как кровь течет по его груди, ноги его подгибаются и руки дрожат, а он из последних сил пытается удержать мир, и чем мощнее усилие, тем тяжелее мир давит на его плечи, - что бы вы ему предложили?
- Я... не знаю. Что... он может сделать? А что предложили бы ему вы?
- Расправить плечи.
– Вообще-то, у меня не только голова есть. Я цельный пес.
– Ничего не знаю. Я вижу только голову.
– Если ты чего-то не видишь, то это не значит, что этого не существует.
Шакалы оголтели, и нет у них главного, что отличает приличного вора от шакала… Нет меры, нет совести. В краже совесть тоже нужна. Себе взял, оставь другим. Умей вовремя остановиться, когда изымаешь свою долю из чужого добра. Если от многого берут немножко, это не кража, а просто дележка!
My therapy goal was to help her close her mouth, so I had to close mine.
Не было ни Зимнего дворца, уже однажды, месяц назад, виденного поручиком воочию, вообще не было ничегошеньки из творений рук человеческих!