Когда идёт снег, мы снова чувствуем себя детьми.
Если ты человек вежливый, говори с другими не про то, что интересно тебе, а про то, что интересно им.
Хорошо бы в общественных садах отвести аллейки для тихого гуляния, с двухместными скамеечками стоящими на расстоянии 2 метров друг от друга, причем между скамеечками посадить густые кусты, чтобы сидящий на одной скамеечке не видел, что делается на другой. На этих тихих аллейках установить следующие правила:
1). На аллейки запрещен вход детям, как одним, так и с родителями. 2). Запрещен всякий шум и громкий разговор. 3). К мужчине на скамейке имеет право сесть только женщина, а к женщине только мужчина. 4). Если сидящий на скамейке кладет рядом на свободное сидение руку или какой-нибудь предмет, то подсесть нельзя.
– Ну и люди, – сокрушался Ларри. – Никакой взаимности, никакого участия к ближнему.
– Очень уж у тебя много участия к ближнему, – заметила Марго.
– А все твоя вина, мама, – серьезно сказал Ларри. – Зачем было воспитывать нас такими эгоистами?
– Вы только послушайте! – воскликнула мама. – Я их воспитала эгоистами!
– Конечно, - сказал Ларри. - Без посторонней помощи нам бы не удалось достичь таких результатов.
Мать всегда говорила Ярви: продавай им то, что они хотят, а не то, что у тебя есть.
Совсем не нужно быть супергероем. Умение сопереживать и хорошее чувство юмора зачастую оказываются важнее.
Людям может казаться, что они понимают мотивацию других, но они ошибаются.
Ну и отлично, – ответил Санборн. – Зато мне больше достается. – Он уронил в рот рыбью голову. – Сардины, – торжественно произнес он, – это пища богов.
– Сардины, – сказал Генри, – это маленькие рыбки, у которых еще остались гла́зки. Они смотрят на тебя, когда ты их ешь.
Однако же, Лиза, лучше кормиться трудами своими и ничего не брать даром. ты еще не знаешь, друг мой, как злые люди могут обидеть бедную девушку!
Тайна – идеальная приманка в ловушке на человека.
И все же Спенсер знала каждую из них, как никто, - со всеми их слабостями и завихренями, которые могли быть известны только самой близкой подруге.
Они оставались друзьями. Друзьями, которые улыбаются друг другу дольше, чем следует.
Алиса доверчиво уснула у меня на груди, не подозревая, какая буря сейчас бушевала в моих эмоциях.
Как она это делает? Только наша маленькая невозможная жена умеет перевернуть все мои чувства парой фраз. Я столько размышлял о ней, представлял, даже мечтал (не дай предки, отец узнает о подобном — засмеёт) о том, как мы будем познавать друг друга, продумал стратегию сближения, но она сказала «спасибо» — и одним словом перечеркнула всё, что я знал о женщинах.
«Что же ты со мной делаешь? Почему так глубоко задеваешь каждую струну в моём сердце? А ведь я всегда считал себя безэмоциональным, холодным», — размышлял я, аккуратно перехватывая спящую Алису.
... Девочки из трейлеров, как правило, в колледж не попадают, за исключением, конечно, вундеркиндов.
Редко кто в этом мире может устоять перед разъярённой мамашей. Она всё сметёт на своём пути.
— Потому что я мужчина. Это я должен решать проблемы, добывать пропитание, защищать…
— А еще кричать в порыве страсти: «Ар-р-р, моя!» — и в гневе: «Молчи, женщина!» — закончила я за него.
В тюрьме нет часов, в тюрьме есть только календарь.
Бывают времена, когда нас преследуют демоны, заставляют сомневаться во всем, пытаются убедить, что судьба предрешена, если только мы к ним не прислушаемся.
Дай золото врагу, и он лишь вернется, чтобы взять еще.
Женщины любят, когда им демонстрируют надежность, даже если это на самом деле не так
Склонность спортсмена к навязчивому переосмыслению своих выступлений - симптом возможного срыва во время ответственных соренований.
— Сумел напакостить, умей вовремя свалить.
В период правления Тюдоров многие знатные дамы во время беременности заказывали свои портреты, полагая, что, прощаясь с мужем перед родaми и удaляясь в спaльный покой, они, возможно, прощаются навсегда. Если женщина умирала, то на память мужу и детям остaвaлся портрет почившей любимой жены и мaтери.
Ты сможешь изменить мир, если готов представить что-нибудь лучше. Ты должен вообразить.
О разнице между болью и наслаждением. Боль мы помним в общих, пусть и ужасных, чертах, но по-настоящему не помним. А вот наслаждение мы помним во всех подробностях. Сами подумайте – разве не так? Когда человек отведал изысканнейшего вина, выкурил лучшую сигару, отобедал в превосходнейшем ресторане… даже прокатился в такой вот шикарной карете, как наша теперешняя… или же познакомился с поистине красивой женщиной, все менее яркие впечатления подобного рода, полученные ранее, сохраняются у него и дальше, годами, десятилетиями… до конца жизни! Боль мы никогда толком не помним. Наслаждение – во всех сибаритских подробностях – никогда не забываем.