Тот, кто боится, раньше или позже предаст, таков закон жизни.
есть приглашения, от которых нельзя отказываться.
Живи осторожно. Людям не верь, женщинам — того больше. Деньгам цену знай. Серебром — купи. Золото —копи, меди — не гнушайся, железом — обороняйся.
К чему цепляться за приличия, если так легко топтать других?
Рассмеявшись, мы ушли с крепостной стены. Два очень любящих и преданных друг другу каждой частичкой своих сердец человека: шедский король Эван Первый и королева Стеклянная Джейн. Да! Моё прозвище в народе звучит хоть и хрупко, но зато очень дорого!
Стекло, размышляет он, относится к той субстанции, которая занимает относительно мало места, пока его не разбили. Но в то же время, вспоминает он чей-то рассказ, стекло — это жидкость, если рассматривать по-настоящему космические временные отрезки. Любое стекло в любой раме, в любом окне претерпевает бесконечно медленный процесс таяния, оседания, расползания, вот только едва ли хоть одно окно переживет тысячелетия, необходимые для превращения в твердую лужу.
Если килограмм говна смешать с килограммом меда, получится 2 килограмма говна.
«Держаться на острие моды иногда нужно ценой тупых ножей».
Когда женщина говорит, что она гадость, стерва и сука – она явно кокетничает…
Между прочим, жить обычной жизнью - совсем не так легко, как кажется на первый взгляд. Родители, учителя, государство - все учат нас жить. Но жизни скучной и рабской. И хоть бы кто-нибудь взял да и рассказал, что это такое - "обычная жизнь" и как ею живут.
Когда старики готовятся, они наряжаются такими, какими хотели бы лежать в гробу.
— Знаешь, что я тебе скажу? — добавил Тони. — Шопенгауэр, конечно, вылечил тебя, но теперь тебе нужно вылечиться от Шопенгауэра.
Я налила себе кофе в чашку с надписью: «Минздрав предупреждает: обращаться ко мне, пока я не выпью первую чашку кофе, опасно для вашего здоровья». Чашка эта стояла у меня в офисе, пока мой босс не обвинил меня в устрашении клиентов.
Цикл понравился, есть концовка и это главное. Только остальные книги пришлось искать на других сайтах. Понравилось.спасибо.
Когда не знаете, как поступать, поступайте естественно.
– Скажите, сколько вам дают в месяц за ваше пение?– Ничего, – грубо ответил Бамбышев.– Зачем же вы берете на себя такой труд?– Я пою ради искусства.– Ради искусства, не пойте!
У неё тоже есть свой Чёрный человек. Я вижу его в её глазах. Авторитетным тоном и коварной логикой он держит тебя в оцепенении, послушании и страхе. И, дабы избавиться от этого страха, ты бежишь в надежде и отчаянии, бежишь, чтобы в конце концов понять, что носишь этого человека в себе, носишь, как некое зловредное дитя…
Истина ослепила его своим нестерпимым блеском, и что было ложь, стало ложью и для него самого.
"Есть люди, с которыми жить легко и комфортно, есть те, с кем жить нельзя в принципе. Когда говорят, что все люди разные - лгут, не такие уж и разные. И психотипов не так уж много, и все хотят в принципе одинаковых вещей - чтоб их любили, ценили, уважали, восхищались. Доверяли и принимали таким, как есть."
Люди по природе своей низки и любят любить из страху; не поддавайся на такую любовь и не переставай презирать.
— Да мы тут все сумасшедшие, — сказал начальник, — даже заключенные. Может, тут климат такой.
Ну, подставляй свою чарку; что, хороша горелка? А как по-латыни горелка? То-то, сынку, дурни были латынцы: они и не знали, есть ли на свете горелка.
Человек так устроен, что везде приживается.
Измена – самое отвратительное из всего, что может быть!
И здесь следует ввести понятие Homo sacer, недавно развитое Джорджо Агамбеном: различие между теми, кто включены в законный порядок, и homo sacer — это не простое горизонтальное различие между двумя группами людей, но также все более и более «вертикальное» различие двух (навязанных извне) способов того, каким образом можно обращаться с одними и теми же людьми. Коротко говоря, на уровне Закона к нам относятся как к гражданам, субъектам права, тогда как на уровне его непристойного Сверх-Я, этого пустого безусловного закона, с нами обращаются как с homo sacer. Быть может, в таком случае, лучшим девизом сегодняшнего анализа идеологии является строка, процитированная Фрейдом в начале его «Толкования сновидений»: acheronta movebo — если вы неспособны изменить свод явных идеологических правил, вы можете попробовать изменить основной свод непристойных неписанных правил.