Когда умирает издатель, его имя, как правило, появляется в газетах в сопровождении имен его авторов, как если бы это были его медали. В случае Роджера я уверен, что его лучшие авторы гордились бы, если бы их имена и произведения сопровождались словами: «Издавался Роджером Страусом».
Остальное я сознательно пропускал мимо ушей, но не обращать внимания на собственное имя не так-то просто.
Любовь умирает, зато вечную жизнь обрели люди.
Свои глубокие мысли и чувства иногда проще изложить на бумаге, чем высказать вслух.
Их отпрыски в большинстве своем достигли того возраста, когда дети не умиляют никого, кроме собственных родителей, роста, при котором природная живость не столько восхищает, сколько пугает, и той степени умственного развития, на которой милая детская непосредственность оборачивается недетским хамством.
- А Вы какой язык изучали?
- Русский матерный, - только собрался он ляпнуть, но вовремя сдержался.
наша психика всегда играет на стороне выживания. Когда что-то слишком страшно, она просто вычеркивает это из памяти — не из милосердия, а чтобы мы не сошли с ума.
Хорошо одетый мужчина никогда не станет волноваться, что из-за его манеры одеваться люди сделают неверные выводы о его интеллекте, способностях или характере. Женщина же, напротив, постоянно находится в ожидании, что яркую помаду или стильный наряд кто-нибудь сочтёт излишне фривольным.
– Вы можете неразборчиво представиться.
– Почему неразборчиво?
– А тогда и волк будет сыт, и овца цела. Может, вы не любите знакомиться со всеми дамами, которых встречаете на пляже. Если же вы представитесь неразборчиво, я не узнаю вашей фамилии, приличия, однако, будут соблюдены.
По самой своей природе человек ищет совершенства во всем, даже в пирожках.
Нельзя загонять врага в угол. Особенно если идешь убивать.
Мое предложение на кофе — это как выиграть в лотерею: только один раз и без шанса на повтор.
У жизни нет каникул
Если ты идешь в неведомое, то можешь упасть в холодные объятья смерти. Неважно, кто сотворил лед — зимний холод или злая магия, — смерть есть смерть.
Как известно, до свадьбы любая женщина – золотая рыбка, а после – белая акула. Мало ли, что она скажет, чтобы замуж выйти! Что потом будет – вот вопрос!
В этом городе не найдется ни одного ящика, который бы я не вскрыл вареной макарониной с завязанными глазами да еще в боксерских перчатках.
Когда нет радости, это не страшно, страшно, когда радости ломают крылья.
У нас никогда никто ничего не делает в том случае, если ему это вменено в обязанность и по договору, потому что просто работу работать скучно и неинтересно. Но если что-то надо сделать бесплатно и по дружбе, то слова «нет» в этой стране не существует.
везение – материя ненадежная, оно имеет привычку заканчиваться.
Для большинства существуют прошлое, настоящее и будущее. Но не для Пи Элла. Прошлое состоит из одних воспоминаний, а что такое воспоминания, как не угасшие тени давно утраченного? Будущее — туманные посулы, неосуществимые мечты. Ни то ни другое ему ни к чему. Смысл имеет только настоящее, потому что настоящее — это здесь и теперь, это истинная твоя суть, события жизни и неизбежность смерти, настоящим можно управлять.
Пи Элл ценил эту возможность. Настоящее представляет собой цепь мгновений, выкованную жизнью и смертью, и ты постоянно здесь, — чтобы наблюдать их вечную смену.
Панфилов, как бы разговаривая сам с собой, сказал:
— Есть понятие — требовательность... Есть понятие — жестокость. Требовательность — закон. А жестокость беззаконие... война часто путает эти два понятия, и это закономерно. Конечно, на войне некогда излишне сердобольствовать — война требует, бой требует решительных действий... Но надо иметь чувство меры. А вот многие из наших людей, не желая зла, перегибают палку — и баста.
Нет, Яр, он… не такой. Мужа подыщет. Хорошего. Или не очень. Главное, что такого, который на трон претендовать не станет. И отправит подальше куда, наградит губернией, землями и велит в них сидеть да носу не казать. А думать, будет ли тот муж по сердцу, никто не станет.
Семейные легенды продолжали множится, как грибы. Помойка общей истории рода хоть и была глубока, но вширь не росла из-за строгих рамок секретности.
“Бывает, мир просто не готов к новым глубоким идеям”.
– Если мы начнем все пути как можно раньше, не кажется ли вам, что управляющий проектом бует вынужден заниматься слишком многими вещами одновременно? По моему опыту,– продолжает она, – если я начинаю слишком много вещей одновременно, я теряю сфокусированность, а этого управляющий проектом никак не может себе позволить.