Так, если пошли комплименты, ничего хорошего не жди.
В финале своей предельно тихой, но очень горячей речи я наклонилась и положила запечатанный листок в чашу. То, что там уже лежат какие-то записки, не смутило, а вот видение того, как мое послание плавно растворяется в воздухе, вызвало самый неподдельный шок.
Сделай ей сюрприз. Девчонкам такая хрень нравится. Чем больше ты их удивляешь, тем меньше они способны думать. То есть мозг у них отказывает, и соображать им приходится уже совсем другим местом.
Впервые за очень долгое время я ощутил, что по-настоящему живу. Что я не подобие робота, который изо дня в день выполняет одни и те же функции, для поддержания порядка в обществе. Я почувствовал себя той самой единицей, которая не вписывается во все принятое уравнение.
– Тот, кто не познал страх, никогда не победит в битве, но тот, кто одолеет его, станет непобедимым.
— Там быэц стрылат.
— А здесь чечен стреляет…
— Выздэ плох! А зычем они стрылат? Ты пынымаш?
— Нет. Я думаю, что никто не понимает.
— Но оны же больше… Оны же умыны… Тэк?
САША. Всех котят мы забираем себе, потому что, во-первых, а) здесь тепло; во-вторых, б) здесь кормят вкусненькими котлетами; в-третьих, в) тут защита.
АЛЁНА. Ты можешь не говорить «а) б) в)?» Ужасно раздражает!
САША. Я могу, но, во-первых, а) так понятнее, во-вторых, б)…
АЛЁНА. А-а-а-а-а!
САША. Видишь, ты тоже стала говорить «а». Но, во-первых, а) это мое слово…
В дверь вновь постучали. Аристарх и Кристофер удивленно переглянулись. Они никого не ждали так скоро. Кристофер открыл дверь и громко произнес
Веселье не заканчивается в Двенадцать лет.
Некоторое время назад интеллектуалы из числа фанатов "Зенита" пытались обосновать петербургский сепаратизм. Недаром один из ведущих сайтов зенитовских ультрас называется Ландскрона...
— Вставай, лентяйка, на работу опоздаешь…С меня самым наглым образом начали стягивать покрывало.— Не трогай мой кокон! — возмутилась я, крепче перехватывая его руками.— Кокон? — Алана вскинула рыжеватые брови.— Я гусеница, которая окуклилась, чтобы стать прекрасной бабочкой, — заявила я. — И пока еще рано.
Том слышал, что психи бывают очень сильными. Но не до такой же степени?! Или это потому, что граф не просто псих, а напрочь сумасшедший, как мартовский заяц?
Помнишь, мы в школе хохотали над анекдотом про сперматозоидов, которые плывут в предрассветной тьме и переговариваются: «Я буду скрипачом, а я космонавтом, а я премьер-министром», и так далее. А потом раздается голос: «Братья и сестры, нас обманули! Во-первых, мы в резинке. А во-вторых, мы в жопе…»
Так вот, нас всех – скрипачей, космонавтов, олигархов и так далее – обманули куда сильнее, чем этих сперматозоидов.
Они хоть до жопы добрались. А мы – просто кажимость, воспоминание, мгновенное состояние нарративного ума, обновляющееся каждый миг.
Я покосилась на невозмутимого адмирала Рейеса, все еще погруженного в разговор, перевела взгляд на Криса, надеясь разобраться в ситуации, но выражение его лица оставалось непроницаемым, только блеск в глазах усилился
Я шагала за помощницей портнихи, размышляя о том, что еще интересного может со мной здесь произойти. Кто еще захочет со мной встретиться
- Хотите, угадаю, о чем вы думали, когда я пригласил вас?
Набравшись смелости, я посмотрела на него:
- Нет.
- Даже не дадите мне шанса попытаться?
- Предпочитаю, чтобы вы не читали моих мыслей.
– Вы даже не представляете, миледи, как сильно мне хочется вас убить. Прямо сейчас. Подойти вплотную, взять за горло и очень-очень медленно его сдавить
- Выбирай, - говорит Джона, поднимая стаканчики, - чёрный или с сахаром и сливками?
- С сахаром и сливками. Желательно внутривенно.
Веселье у нас никогда не живёт и не ценится само по себе, а его нарочито поднимают из-под спуда как средство умерить русскую сонную тоску.
Я больше не соблюдаю Рамадан. Это несовместимо с образом жизни профессионального спортсмена.
"– Шпионил? Чего тебе надо от меня? – Матвей недружелюбно взглянул на вылезающего из своего укрытия Веню. Тот подошел ближе и без приглашения опустился рядом.
– Ты показался мне каким-то странным, – словно извиняясь, проговорил Ватрушкин. – Я проанализировал наш разговор… и нашел нестыковки… Ну, и пошел за вами… И все слышал.
Матвей не мог поверить своим ушам. Он, Матвей, показался странным? И кому? Ватрушкину! У которого ни один день не обходится без происшествий. И который, оказывается, умеет анализировать и находить нестыковки. Потрясающе!
– И что? Теперь состыковалось? – иронично поинтересовался Матвей.
– Ну… почти. В общих чертах… – Веня застенчиво теребил в пальцах свои наушники. – Ты не обижайся на Милославу, что она не поверила… В это и правда трудно поверить.
Матвей, не мигая, уставился на него.
– Ты хочешь сказать, что веришь мне?
– Я… допускаю такую возможность.
– Какую возможность? Что я сошел с ума?
– Что ты каким-то образом… перепрыгнул в другую вероятность.
– Чего?! Куда я перепрыгнул?
– Ты что-нибудь слышал о квантовой теории параллельных миров?
– Параллельные миры? Но это же фантастика!
– Ну, как сказать… Физик Хью Эверетт выдвинул научную гипотезу о множественности миров. Это потом ее подхватили фантасты. Вообще-то многие предположения сначала объявлялись абсурдными, а потом становились открытиями. Клонирование, например, тоже считалось фантастикой, пока не появилась овечка Долли. Может, скоро будет научно доказано существование параллельных реальностей…
– Ватрушкин! Я и не знал, что ты умеешь нормально разговаривать, – ошеломленно сказал Матвей. – Да еще такими умными словами.
Веня мгновенно сбился и замолчал. Матвей вскочил и в смятении заходил взад-вперед возле опрокинутой парты.
– Нет, ты вот сейчас серьезно? Ты реально веришь, что такое может произойти? – остановился он перед Веней и поглядел на него в упор. – Это же полный бред.
– Но ты ведь здесь, – тихо сказал Ватрушкин, поднимая на него глаза. – И если ты не… не шутишь…
– Мне не до шуток, уж поверь!
– Тогда у меня только одно объяснение: ты в другой вероятности.
– Что ты мне голову морочишь! То реальности, то вероятности! – воскликнул Матвей. – Ты можешь нормально, простыми человеческими словами ответить, почему все вокруг остались, а я исчез?
– Потому что в этой вероятности у твоей мамы родилась дочь. Вместо тебя.
– Что?! – Матвей ошарашенно шлепнулся на парту. – Как это?"
— Мне заказы на пауков не нужны.
— Не нужны, — ревниво подтвердил Митя.
— Ты вообще молчи, железяка, — ощерился на него Валерон. — Не нужны ему заказы. А нам с Петей нужно что-то есть, понял?
— Петру нужно сидеть тихо, себя не выдавать, — напомнил Митя.
— Хоть кто-то это понимает, — заметил я.
— Будешь тихо сидеть — так тихо и помрешь в нищете и безвестности, — бескомпромиссно тявкнул Валерон. — Напротив, добычу нужно приманивать. И чем привлекательней приманка, тем лучше.
Чувствительные люди говорят о разбитом сердце, но эти люди тоже ошибаются. На самом деле сердца вовсе не разбиваются. Я хорошо это знаю. Когда мое сердце склоняется к востоку, как оно часто делает, оно мучительно завязывается в узел, но не разбивается.
Нет времени лучше сегодня
...повседневные заботы и пустяковые горести, с которыми мы сталкиваемся каждый день, влияют на наши умы как своего рода обезбаливающее, так что мы перестаем ощущать неумолимый бег времени.