Там, где трое, дружба не тянется долго. Там, где трое, всегда можно ошибиться, приняв дружбу за любовь.
От таких мыслей у меня возникло странное чувство, и оставшуюся часть вечера я почти ничего не говорил, а только сидел и пил, пытаясь распознать, становлюсь я старше и мудрее или просто старше.
Самое хорошее в завтра — что появится еще больше вещей, которые можно любить.
“Я не умерла, хотя внутри меня что-то омертвело.”
Никто не может побеспокоить другого - только мы сами лишаем себя спокойствия
Когда женщина мстит, это голгофа! — повторил Игорь, будто сам не раз подвергался женским гонениям. — Лучше иметь врагом шайку ненавидящих мужчин, чем одну ненавидящую женщину!
Обыкновенные правила ценсуры суть: почеркивать, марать, не дозволять, драть, жечь все то, что противно естественной религии и откровению, все то, что противно правлению, всякая личность, противное благонравию, устройству и тишине общей.
Невозможно прожить жизнь так, чтобы совсем ни в чём себя не винить, и трудно избавиться потом от этого гнетущего чувства собственной ущербности, неидеальности.
Он умер, потому что такая смерть его была необходимостью, естественным следствием всей его жизни. Он должен был так умереть, когда все, поддерживавшее его в жизни, разом рухнуло, рассеялось как призрак, как бесплотная, пустая мечта.
"Вообще, стоит ли сражаться за мужика? Даже если он тебе очень-очень нравится? Не знаю. Я бы не стала. Можно разогнать всех подружек, организовать слежку, устраивать сцены ревности, истериками и шантажом вынудить быть с тобой, но это ведь не помешает ему с удовольствием изменить, если представится случай. Мужчина не баран, шерсть которого могут оспаривать две хозяйки. У него и свое мнение может быть, отличное от твоего видения на твое место в его жизни. А счастье - оно в труде. Да. В творчестве, в науке, в спорте. Это честнее, как поработал - так и получил."
Целую вас - чрез сотни Разъединяющих верст!
Лучше иметь в груди кусочек человеческого сердца вместо холодного камня.
Ты создаешь себя, творя другого, кто в свою очередь сотворил тебя, выбрал тебя, комок глины, из общей массы. Получаются два тебя: один, которого ты сам создаешь, влюбившись, и второй, которого создает твой любимый, полюбив тебя.
Как девушки всего земного шара, Моника верила, что любовь - это огромное счастье, а выходит, что она может быть и горем. Большим горем.
Мудрецы вещают чадам: "Возлюбившие друг друга все дела кончают ладом".
совершенно напрасно недооценивают слуг. Кто, как не они, может рассказать обо всем, что в доме творится
Пошлость проистекает из человеческой слепоты к божественному; она порождает отсутствие благоговения к священному, в различных проявлениях, – начиная от тупого безразличия и кончая лицемерием и кощунством. Это есть неблагоговейный по форме и религиозно непредметный по существу способ смотреть на вещи, жить и действовать и соответствующее ему обесценение жизненных содержаний.
Иногда нам кажется, что мы тоскуем по какому-нибудь отдаленному месту, тогда как на самом деле мы тоскуем о том времени, которое мы там провели, будучи моложе и бодрее, чем теперь. Так обманывает нас время под маской пространства...
Теоретически возможны две рaзличные стрaтегии достижения любой желaнной цели.
Первый вaриaнт - это путь силы, борьбы, преодоления трудностей. В животном мире aнaлогом является поведение бизонa или кaбaнa, которые никого не боятся и сносят все препятствия нa пути к своей цели. Некоторые люди тaк и действуют в жизни, упорно и с aзaртом преодолевaя многочисленные препятствия. Можно скaзaть, что вся их жизнь посвященa борьбе. Им дaже нрaвятся препятствия, поскольку они позволяют ощутить жизнь во всей ее полноте - покa здоровья хвaтaет, конечно.
Понятно, что для достижения успехa нa этом пути требуются немaлое мужество, внутренняя уверенность в победе, большaя энергичность, врожденные лидерские кaчествa. Тaкой нaбор кaчеств имеется дaлеко не у кaждого человекa.
Второй вaриaнт - это путь спокойного и уверенного достижения своей цели, прaктически исключaющий учaстие в конфликтaх, борьбе, преодолении больших трудностей. Это путь мудрецa, который не трaтит свои силы нa борьбу с людьми, не осознaющими, что они творят.
В животном мире тaк может вести себя, нaпример, дикaя лошaдь. Онa тоже достaточно сильнa, но предпочитaет прислушивaться к внешним звукaм и посмaтривaть по сторонaм - нет ли тaм кaкой угрозы. Это позволяет ей не вступaть в борьбу без особой необходимости.
я страдал прекрасной болезнью, которая омрачала мою юность, однако очень подходила историку. я любил смерть. в течение девяти лет я жил у ворот кладбища пер-лашез, единственного места, где я тогда совершал прогулки. потом я жил у бьевры, среди обширных монастырских садов, где тоже было кладбище. я вел такую жизнь, что меня можно было бы назвать похороненным заживо, ибо все мое окружение составляло лишь прошлое, а моими друзьями являлись люди ушедших времен. вновь проживая истории их жизней, я пробуждал в них тысячу исчезнувших идей. действенным заклинанием становились некоторые песни кормилицы, секретом которых я владел. звуки заставляли их верить, что я один из них. я обладал даром, о котором тщетно молил людовик святой, - "слезным даром"
– Вообще-то я стараюсь быть добрее. Приняла такое решение на Новый год.
– Но уже февраль, – заметил он.
– Я медленно раскачиваюсь.
Перемены в себе – самые страшные перемены, они вернее прочего рушат привычный мир, ибо действуют изнутри. Особенно такие, какие уже никакими усилиями нельзя вернуть к прежнему.
Статский советник принял сыщика сразу. Умный, немного желчный, он оказался именно тем человеком, который требовался Лыкову. После нескольких дежурных фраз Алексей заговорил о деле. Он протянул собеседнику черновик письма Дашевского и сказал:
– Вот, было в бумагах. Явно ложный донос. Не подскажете, покойный действительно вручил его графу?
Статский советник бросил взгляд на бумагу и скривился.
– Да. В апреле. Дашевский сильно скандализировал и едва не добился своего. Граф не любит историй, и ему проще в таких случаях уступить. Но я… мы сумели убедить его сиятельство, что тут навет.
– И бумага осталась без последствий?
– Именно. Труфанов легко оправдался, ложь оказалась слишком примитивной. Если даже полиция это заметила…
В голосе Раевского скользнули язвительные нотки.
– И коллежский асессор после такого продолжил службу?
– Как ни в чем не бывало! Конечно, отношения оказались безнадежно испорченными. Но Дашевского это не смущает! Не смущало… Вот ведь бессовестный человек!
Помощник главноуправляющего тихонько, изящно стукнул кулаком по столешнице, после чего продолжил:
– Мы в канцелярии не хотели больше знаться с этим… Устином Алексеевичем. К счастью для него, а пожалуй, и для нас, он в Рождество должен был перейти на службу в другое ведомство.
– В Экспедицию церемониальных дел?
Статский советник с интересом поглядел на сыщика.
– Что, уже догадались?
– На черновике есть правки. Это ведь редакция Долгорукова?
– Не так глупа наша полиция, как о ней говорят, – словно под нос себе констатировал Раевский. – Простите, вырвалось. Да, вы правы: это его чернила. Обер церемониймейстера, тайного советника князя Долгорукова второго. Первым считается его старший брат, бывший посланник в Персии. Но Александр Сергеевич на самом деле первый. Это главный в Петербурге интриган! Много более бессовестный, чем его протеже Дашевский.
– Князю понадобилось место Труфанова, и он решил руками его подчиненного это место очистить?
– Алексей Николаевич, я очень рад, что это дело попало именно к вам. Прошу извинить меня за предыдущие… намеки.
– Значит, я прав в своей догадке?
– Истинно так. Князь Долгоруков решил пристроить в наше ведомство своего родственника, молодого графа Апраксина. Тому пришлось уйти из Конногвардейского полка по беспокойному характеру. Куда ж такого, как не к нам! И сразу в начальники управления по продаже игральных карт. Видимо, из тех соображений, что граф понтирует смолоду. Значит, справится с должностью!
– Но наскок отбили, – завершил мысль Лыков. – И глупый бессовестный Дашевский остался не у дел. Долгоруков посулил ему за помощь в интриге перевод в церемониймейстеры… Как, по вашему, князь собирался выполнить свое обещание?
– Насколько я знаю, да. В середине мая наш главноуправляющий получил запрос от Воронцова Дашкова , нет ли препятствий к переводу Дашевского в Экспедицию церемониальных дел. Конечно, препятствий не оказалось. И мы решили, что избавились от этого господина без принципов. И вот! Хорони его теперь…
Общий принцип – в огромном количестве случаев люди руководствуются мотивами, которые сами от себя скрывают, – верен как для психологии масс, так и для индивидуальной психологии. Очевидно, что успешный пропагандист должен уметь распознавать истинные мотивы и не удовлетворяться объяснениями самих людей относительно причин их поступков.
В наше время любая вещь, созданная выполнять какую-то работу, выполняет ее совсем недолго, а потом отказывается и отправляется на помойку.Это касается всего, кроме фондюшниц. То есть, может, фондюшниц тоже касается, но проверить нельзя, ведь фондюшница у всех зарыта где-то в глубинах кухонного шкафа, где покоится уже тридцать лет с того рокового дня, когда отправила к праотцам дядю Боба, ошпарив его кипящим жиром.Ко всему остальному мое правило применимо. Рассмотрим, если не возражаете, доказательство «А»: ваш мобильник. Давно ли он у вас? Могу спорить, не больше двух лет. Отлично. А что случилось с прежним? Валяется где-то в столе, так ведь? Сломанный. И вроде не был сломан, когда вы его туда сунули. А сейчас — да.Такое вот загадочное свойство всех полезных снарядов, сделанных в XXI веке. Они непременно ломаются, если уронишь их на пол или в унитаз, или в воду с лодки. А однажды во вторник ломаются вообще без всякой причины. И ломаются, даже если ты к ним не прикасаешься вовсе.Доказательство «Б»? Ну, можно взять любое электрическое устройство, подаренное вам (или вашим родителям) на свадьбу. Работает ваш старый тостер? А миксер? А микроволновка? Ни фига. Вы их выкинули много лет назад, потому что все они в один прекрасный день взяли да и умерли, вместе с портативным DVD-плеером, который вы купили, когда эта штука только появилась. Что, ваш первый iPod еще жив? Конечно, нет. Сдох еще в 2005-м.